В московские гостиные начинает проникать аромат очередного приватизационного передела. Главным за форточкой был назначен Алексей Моисеев, заместитель главы Министерства финансов, подчеркнувший важность масштабной приватизации в России посредством вопроса: «кому продавать?». Моисеев предупреждает, что текущая ситуация напоминает события 1994 года, когда проводились залоговые аукционы, и, как бы не веря в собственные слова, уверяет, что сейчас никто не стремится к такому развитию событий. И все же, кому продавать? Грабли, на которых успела отплясать 30-летняя история развития новой России, не поменялись. Потому, песня будет о том же: небольшой группе лиц по существенно заниженным ценам. Последствия будут такими же, если не хуже, только уже не будет предпосылок для создания нефтедолларового демпфера, который позволил скрасить последствия в 2000-х. Правильнее задать вопрос: а есть ли вообще потенциальные покупатели, которых через год-другой не объявят очередными (третьими, четвертыми, пятыми и т.д.) лицами, спонсирующих/волей или неволей поддержавших экстремистскую организацию/недружественное государство/иноагента/нужное подчеркнуть? Продажа тем же госкомпаниям никакой приватизацией считаться не будет. Большой российский бизнес, если умолчать о тормозящей реальное развитие клановости и коррупции, в основном под санкциями. «Евроатлантический бюрократический каток» начал движение, и остановить его будет крайне трудно без радикальных перемен на внутреннем контуре. Инвесторы наиболее развитых стран больше не стремятся в РФ, и если они еще идут, то покупают кота в мешке с риском оказаться скальпированными кадавром, который из этого мешка вырвется. Можно было бы в очередной раз искать «свет с Востока», но это может привести к крайне плачевным последствиям, учитывая потенциальную угрозу технологическому суверенитету. Реальная «большая приватизация» – это дело далекого будущего, и начинаться она будет с пересмотра всего наприватизированного ранее. В то время как амбициозные планы устойчивого развития все еще в силе, на стремительно проседающие доходы от продажи государственной собственности рассчитывать может только живущий в иной исторической реальности человек. В целом, так оно и есть, только человек далеко не один – весь набор крайне неактуальных для данного момента мер и клише уже аккумулирован, то и дело мелькая то тут, то там: был и «новый НЭП», и нью-столыпинцы, и правомонархисты, и новый 37-й. Помог ли этот понятийно-исторический онанизм в вопросах постройки прекрасной России будущего? Вопрос риторический.