Часто мы, люди, ощущаем вину, когда уходит кто-то близкий. Уходит - это и про разрыв отношений, и про смерть. Мы думаем "а может, я мог(-ла) что-то сделать? Может, можно было всё изменить? Может, если бы я.. то.." И здесь важно понимать про это чувство вины две вещи:
Во-первых, оно защищает нас от ужаса необратимости пиздеца. Оно даёт ощущение контроля. Ну то есть в этот раз не получилось, но вот в следующий я буду стараться больше и пиздец точно не произойдёт. Нет, пиздец может произойти. Даже если очень стараться сделать всё хорошо и правильно. Это страшно признавать, но это так. А чувство вины позволяет мир сделать как будто бы чуть более управляемым и становится не так страшно.
Во-вторых, чувство вины даёт возможность продолжать отношения в одностороннем порядке. Никому не хочется переносить важных и близких людей "в архив". Завершать коммуникацию, если завершать её не хочется. На чувстве вины отношения могут жить годами, даже если один из участников умер. Здесь важно просто увидеть этот процесс и позволить себе продолжать отношения, используя как связку не вину, а что-то другое: благодарность, например. С ней эти отношения ощущаются не так отчётливо, как с виной, но и не помогают развиваться внутри покинутого человека патологической вине.
Короче. Чувствовать вину при потере - нормально. Очень неприятно, но нормально. Так меньше страшно и так можно сохранить отношения хоть в каком-то виде, а завершить их у нас не всегда есть силы. Важно понимать, зачем нужна эта вина и суметь со временем решить её задачи тем способом, который не калечит изнутри.
_______ Я долго хотела написать о вине выживших и покинутых, но как-то не подбирались слова. А сегодня стало известно, что погиб мой давний добрый друг - публицист, журналист и литератор Михаил Бударагин. Самоубийство. И я тоже сейчас чувствую себя страшно, ужасно виноватой. Но я знаю, что дело не в том, что я где-то так сильно проебалась. А в том, что он был мне сильно дорог. И именно так происходит почти со всеми, кто остаётся, когда значимые люди уходят.