Не могу перестать думать о двух автофикшен-книгах – «Событии» Анни Эрно и «Хорее» Марины Кочан. В моей голове они рифмуются, вступают в диалог, полемизируют. Нобелевская лауреатка Эрно в главной своей книге (кстати, экранизированной Одри Диван и отмеченной кинонаградой в Венеции) вспоминает о событиях 35-летней давности и возвращается в прошлое – переосмыслить свой опыт и поделиться им с другими женщинами, чтобы они не чувствовали себя одинокими и брошенными на жизненном пути. Эрно воскрешает из памяти конец 1963 года, Францию, в которой законодательно запрещены аборты, и делится своим опытом обращения к «фабрикантше ангелов». Детально и честно Эрно рассказывает о подпольном аборте, о своих страхах и ощущениях – сердце мира билось тогда в ее животе, все ее мысли вращались вокруг нежеланного плода и ее «социального провала». Страшны страницы, на которых Эрно описывает абортируемого эмбриона, – «куколку», которую носила в себе почти три месяца. Избавление от него было замешано на стыде и страхе, на боли и ярости; даже спустя 35 лет воспоминания не отпускают писательницу. Она проживает все заново, потому что верит – «опыт, каким бы он ни был, дает неотъемлемое право его описать». «Видеть воображением или памятью – это то, на чем строится письмо», и событие, разделившее жизнь Эрно на «до» и «после», описано предельно искренне. Кажется, эта книга работает намного лучше, чем любая социальная реклама или предупреждения врачей, но в то же время – что немаловажно! – не превращается в агитку. «Хорея» Марины Кочан – дебютный текст. Я прочитала его еще до публикации и много думала о том, какой важной мне показалась эта книга. Повествование идет от первого лица: беременная героиня узнает, что ее отец страдал редким генетическим заболеванием (хореей Гентингтона). Она переживает, не является ли сама носительницей страшного гена и не передаст ли болезнь малышу. Автофикшен Марины – о принятии наших близких и себя, о болезни и надежде, о страхах молодой матери и боли повзрослевшего ребенка. Жизнь и смерть в ее романе идут рука об руку, по очереди перетягивая внимание рассказчицы. Она наблюдает за старением родителей, размышляет о материнстве и сестринстве, о магическом мышлении и женском опыте. О всех тех, кто может оказаться на ее месте, о далеких и близких. «Хорея» – книга, написанная во время пандемии, кажется текстом про всех нас, тревожных и нервных. Боящихся себя и роковых совпадений. Интересно то, что в своей книге Эрно фокусируется исключительно на собственных переживаниях, которые описывает с «хирургической точностью», а вот Кочан через свою историю протягивает нить семейной памяти, словно препарирует родовое проклятие. Так или иначе, обе эти книги современны и своевременны, это тексты, написание которых требует смелости и труда как от рассказчиц, так и от читателей.