«…Дега начал с «гладкой» манеры в духе старых мастеров; его живопись маслом позволяла видеть зернистую поверхность холста, его пастели покрыты были ровной и нежной пылью. Эта прозрачная, легкая и равномерная техника соответствовала и колористически характеру балетных впечатлений Дега – прозрачности газа, гладкости паркета, ажурности трико, обилию света, льющегося через громадные окна фойе и т.д. с девяностых годов эта первоначальная монотонная манера уступает место иной - более темпераментной, богатой и сложной. Дега – один из первых «импрессионистов» понял значение «фактуры» в живописи – роль густоты и плотности мазка и его направления на поверхности картины.

В «голубых» и «розовых» балеринах прежняя однообразно-ровная пыль сменяется целым роем густых мазков, штрихов и точек, брошенных друг на друга в каком-то бурном порыве. На языке критиков того времени эта новая манера называлась «хаотической» и «беспорядочной». И, однако, это совсем не так – в ней таились новые формальные и психологические ценности. Новая фактура соответствовала новому подходу Дега к зрелищу балета – он изображает теперь не холодное однообразие танц-класса, но феерию представления. И в этой россыпи красок, к которой пришел Дега во второй половине своего творчества – все то же, столь характерное для него, сплетение правды и лжи, реализма и романтики.

Реализм- с самой системы мазков и штрихов, которые падают отнюдь не беспорядочно, но ложатся вертикально или крестообразно, словно обвиваясь вокруг органической формы, давая ей лепку и объем».


Яков Тугендхольд . «Эдгар Дега и его искусство», 1922