​Начали обсуждать восстановление института замполитов и комиссаров. Выглядит это печально, как и весь остальной гуманитарный дискурс вокруг СВО, и говорить об этом мы не будем. Поговорим о другом. Есть прекрасная книга, «Анабасис». Сюжет там, если кто не читал, такой: отряд греческих наемников оказывается посреди враждебной Персии. Офицеры мертвы, наниматель мертв, надо пробиваться домой или всех убьют. В конце там есть небольшой эпизод. Автору, который успешно вывел своих бойцов к морю, товарищи говорят: «Командир, ты о нас позаботился, а о своих делах забыл». Дальше автор берет два своих лучших взвода и грабит с ними дворец знатного перса (и, соответственно, рассказывает об этом читателю). Античность, эпоха великой простоты и честности. Государства XX века были государствами принципиально внеидеологическими – в том смысле что задача мотивации людей была переложена с культуры, традиции, церкви, самих людей и пр. на механически действующий аппарат. Военкому было абсолютно наплевать во что ты веришь – ты получал повестку и без вариантов ехал на фронт. Такого аппарата больше не существует, и восстановить его невозможно – для этого пришлось бы реконструировать не только общество 1930-х с его и радиоточками и рабочими общежитиями (в теории можно, хотя и себе дороже), но и человека 1930-х (а этот фарш никак не провернешь назад, если нет под рукой пары десятков миллионов реликтовых украинцев). Соответственно, вопрос который сейчас стоит перед государством – абсолютно любым – это «как мотивировать человека с оружием»? Хорошие новости. Человек – существо простое и понятное. Если бы восточные мудрецы из администраций вместо «поиска смыслов», «медиатехнологий», «постправды» и прочего сектантского «кручу, верчу, обмануть хочу» прочли в своей жизни хотя бы Ксенофонта, они бы это понимали. Участие в войне должно вести к резкому повышению статуса. - Материального. «Я пошел на войну за расширение жизненного пространства моего народа, мы победили, я получил в награду поместье на б. Украине, могу продать, могу сдать в аренду, могу возделывать сам». - Социального. «Я пошел на войну за расширение жизненного пространства моего народа и а) вернулся, все девки теперь мои, все парни с завистью смотрят вслед б) не вернулся, попал в Рай, золотыми буквами вписал имя своего рода в вечность». ВСЕ. Все остальное – разговоры в пользу бедных. В среднем русский мужчина воевать хочет. Не хочет он как раз работать работу («ночью снился мне кошмар, пятидневка и завод») ради того чтобы купить китайский телефон и смотреть по нему ставки на спорт. Если дать русскому мужчине хотя бы простые честные условия (как, прости Господи, Евгений Пригожин зекам: «все что надо мы вам дадим, командовать будут не дебилы, вы, главное, воюйте»), то у военкомата выстроится многодневная очередь. Но русский мужчина при этом не мазохист, и за спасибо сидеть голым и босым в железной каске в яме в земле он не хочет (хотя в случае необходимости заставить его заниматься подобными вещами, вероятно, проще, чем немецкого мужчину). Никакой государственный дурак-замполит не убедит нормального психически здорового человека 2000 г. р. идти в нищий БАРС сражаться за деэскалацию, учебник украинского языка и старуху с красным флагом. К счастью (и на этом пока что держится хрупкий механизм восьми лет русского добровольчества) человек может уговорить себя сам, так как в отличие от замполита разумен и как существо самопрограммируемое ставит себе личные цели (называется «культура»). Расскажет себе про выживание русских как нации, про героику, про восстание против современного мира, про то какие хохлы дегенераты, наконец. Завод к тому же и правда осточертел. Но этот человек предпочел бы почет, уважение, баронский титул, поместье на освобожденной территории и штук десять рабов-галичан. И не надо рассказывать что галичане плохие рабы: поставить надсмотрщика-поляка – будут как шелковые. Согласитесь, что такая награда русским воинам была бы в первую очередь СПРАВЕДЛИВОЙ. А русские они же как – им ничего на самом деле не нужно кроме справедливости.