​Мем про «расчленинград» придуман для опарышей, копошащихся в ране старухи-процентщицы. Собственно, начало историй о расчленениях - это дело наполеониста Соколова. Дело абсолютно литературное и драматичное. Эксцентричный историк убивает юную возлюбленную. Ревность, выстрел, кровь, панические попытки избавиться от тела не где-нибудь - в навечно прОклятом Достоевским районе. Мойка, вывеска ресторана «Идиот», театральные ужимки в суде. Идеальный материал для мрачной городской легенды, сравнимый по фактуре с делом о мифическом убийстве на Почтамтской. Тогда, в 1928 году в ванной с львиными лапами поэты-акмеисты, подавляя подкатывающую тошноту, разделывали тело убитого богача. Брызги крови летели на разрисованные кувшинками стены комнаты и предметы мещанского, ещё дореволюционного быта. Голову жертвы в посеребренном ларце скинули в прорубь на другой известной реке, Фонтанке. Муки раскаяния, эмиграция, страшная тайна петербургской богемы в изгнании. Этой истории, вероятно, и не было вовсе, но для городской легенды достоверность не главное. Всем известно, что мутные воды города требуют от слабых духом кровавых жертв. Дело неладно в районе канав, особенно с тех пор, как демоны внутри головы Раскольникова заставили его взять в руки топор. Сюжеты, подобные истории Соколова, питают и развивают городской миф. И основное в них, конечно, не расчленение.

Но массовая культура трансформировала даже городской фольклор. Сокращая путь к желудку непритязательного потребителя, мем жертвует сюжетом в угоду тиражированию и смакованию пикантных фактов. Труп трансузбека в мутной речке под Питером - отлично. Кишки рэпера в стиральной машине - о да, голодная публика жаждет подробностей. «Жена-убийца увлекалась календарем майя, это ритуальное убийство» - пишут СМИ, стыдливо пытаясь прикрыть под искусственной мистикой банальную тягу к мертвечине. «Увлекалась философией, расчленение было попыткой ультимативной деконструкции творчества Картрайта». Бессмысленно искать сюжет в обычной бытовухе с колхозной (пара жила на Невском - лучший маркер неразборчивого провинциала) эстетикой. Последний бадибэг батл-рэпера, о котором и сказать-то нечего.

Впрочем, эти перемолотые мясорубкой СМИ трупы скоро забудутся, как забывается всё в интернете. Только на мосту через Мойку праздный ночной прохожий содрогнётся от внезапно подкатившей тревоги. «То самое место» - вспомнит он, и перейдёт улицу.