Вигго Мортенсен (Арагорн) и Карл Урбан (Эомер) покупают аниме-фигурки, Харадзюку, 2003 год.
«И потом они отправились к углу с Гандамами. Они были очень серьёзными, и их окружала такая аура, что мы не стали их беспокоить. 20 минут они не двигались и разглядывали витрины»
5 тыс. лет назад бубонная чума опустошила Прибайкалье
В останках человека, жившего 5 тыс. лет назад в восточном Прибайкалье, были найдены следы бактерии Yersinia pestis, которая вызывает бубонную чуму. Открытие объясняет, почему в то время опустел этот регион. Генетики изучили ДНК, полученные из останков 40 человек, живших в древности в разных регионах Сибири. О результатах исследования пишет «Популярная механика».
Другим важным открытием стало совпадение генетических маркеров у жителей долины Колымы и коренных народов Северной Америки. При этом у народов, живших на берегах Байкала, таких совпадений найдено не было.
Люди проникли в Северную Америку из Сибири около 15 тыс. лет назад через сушу, соединявшая Азию и Америку. 11 тыс. лет назад коридор был затоплен при подъеме мирового океана. Ученые называют этот древний перешеек Берингией.
Герберт Нич и Наталья Молчанова, Япония, 2010 год.
"Жизнь начинается в 40" — довольно–таки спорное утверждение (особенно если принять во внимание, что принадлежит оно Джону Леннону, которого застрелили в 40 лет и два месяца). Для спортсменов же, даже самых выдающихся, 40 лет — это конец спортивной карьеры.
Тем удивительней история Натальи Молчановой, которая в 40 лет лишь начала заниматься фридайвингом, став уникальной универсалкой, отлично нырявшей как в глубину, так и в длину. Она 22 раза выигрывала чемпионат мира в различных дисциплинах и установила 41 рекорда мира. В августе 2015 года Молчанова пропала без вести в районе Балеарских островов и была признана погибшей после безуспешных поисков, а в прошлом году был снят фильм по мотивам ее биографии.
Фотогрфия снята на командном чемпионате мира, прошедшем на Окинаве в 2010 году: на ней Молчанова вместе с самым глубоководным человеком на земле — австрийцем Гербертом Ничем.
Пиво виновато во всех демократических идиотствах, о которых толкуют за столами в кабачках. Поверьте мне, что хорошая рюмка водки гораздо лучше». Отто фон Бисмарк в газете «Киевлянин», 24 ноября 1898 года.
«На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовем это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрел способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешевенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскаленным пескам Каракума. Ленинград плакал. Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскреб немного денег, принес их Софье Васильевне и сказал: — Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели. И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве. — И все это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил? — У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна. — С чего бы? — Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило… И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за нее заплачено. Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались. — Боже мой!.. И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш. Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?… А теперь сколько ты заплатила?… Где ты их купила?… А это бюро?… А диван?… и т. д. Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает. Все записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери: — Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За все… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?… Правда, мама?...
— Я, разумеется, сделала все так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна. — Не сомневаюсь».