В актуальной науке, однако, идеи Иоганна Бахофена о том, что древнейшая религия была «матриархальной», и в центре её пребывала «Великая Матерь», давным-давно капитально опровергнуты и целиком отвергнуты. Ныне доказано, что обществ, в котором бы правили или доминировали женщины, не существовало, нет ни единого примера подобного. «Великой Матерью» же когда-то обзывали любое найденное на раскопках изображение женщины; сейчас прочно установлено, что то чаще всего были и не богини вовсе. Трудно найти в Греции культы Геи-Земли, а имевшиеся вовсе не архаичны, напротив, весьма позднего происхождения, ничем не напоминают древнюю, истинную религию. Итак, в наши дни теория разделяется только теми, кто наелся советских историософских построений, а также последователями движения Нью-эйдж и некоторыми феминистсками. Далее философ возвращается к собственно религии греков и рассуждает о девственности Афины и Артемиды; он воображает, что оная присуща им потому, что эта патриархальная религия лишила женщин права на созидание, творение, рождение, оставив его одним мужчинам... Подробнее о «девственности» греков я напишу позднее, сейчас скажу лишь, что в академических кругах давно пришли к выводу, что греческая παρθενια («партения») не имела никакого отношения к физической девственности. Παρθένος («партенос») вовсе не бесплодна, как думает г-н Велецкий, она вполне запросто могла родить, оставшись при этом παρθένος, и ребёнок её назывался παρθένῐος. Культ физической девственности присущ вовсе не «патриархальным обществам», как думает философ, но азиатским деспотиям, а также связанным восточным религиям, в частности — христианству. Автор «Тетрадей», однако, убеждён, что и греки верили во что-то подобное, и вообще всячески доказывает тезис, будто народная греческая религия слабо отличалась от пришедшего позже христианства, и что будто бы никакой подлинной замены не случилось (всё это лично мне очень напоминает то, как кое-кто всячески пытается доказать органичность большевизма для русского мировоззрения). Той самой «народной религией» он предсказуемо считает т.н. орфизм, религию, в центре которой находятся и вправду во многом сходные с христианством явления, такие, как первородный грех, искупление, аскетизм, таинства и т.д. Однако никаким народным орфизм отнюдь не был, но являлся, напротив, немногочисленной маргинальной сектой. Он отнюдь не древний, и появляется только в кон. VI или нач. V в. (а может, и ещё позднее), и вовсе не на него была реакцией «олимпийская религия», а он сам был таковой на всё более усиливающуся среди греков религиозную индифферентность. А самое главное, что отнюдь не простонародье баловалось орфизмом, а как раз высокая аристократия, например, как верно отмечает и автор, Эмпедокл, Платон и т.д. Итак, автор ошибается, считая, что описал «мировоззрение большинства людей». Ни в какой грех, искупление и т.д. греки в массе не верили. То же касается и всяких там «мистерий», таких, как Элевсинские: мягко говоря странно считать народной религией движения, которые по самой природе своей нарочито антипопулярны, и пускают в свои ряды только немногих избранных. Ну так в кого же верили простолюдины? Да во всё тех же богов-олимпийцев, разумеется. Например, в Аполлона, которому, по мнению г-на Велецкого, якобы «крестьянин не поклоняется», поскольку, как он думает, ему будет ближе божество, которое связано с урожаем... Автор «Тетрадей» попросту не в курсе, что Аполлон и был основным богом, связанным с земледелием. ВНЕЗАПНО. Отмечу здесь, что изучать народные религии надо не по сочинениям маргиналов и отщепенцев, а так, как это делают в академической среде — например, посмотрев, какими были народные городские праздники; вот уже где народнее некуда. С Аполлоном были связаны Пианопсии, Гиакинфии, Карнеи и Таргелии, все земледельческие. Одним из эпитетов бога был Сминфей, или Мышиный, поскольку бога полагали защитником полей от этих зверей, другим — Эписидиос, т.е. спаситель от болезни хлеба. Список можно продолжать, но суть в том, что бога этого крестьяне не просто почитали — это был один из главнейших их богов. Так-то.