Журнал Spin опубликовал интервью 1999 г. с Эминемом к 20-летию входа альбома Slim Shady LP, который в первые две недели разлетелся тиражом в 500 тысяч копий:

«Я родился в Канзас-Сити, и отец ушел, когда мне было шесть месяцев. В пять я с мамой переехал в Детройт. Там меня частенько пиздили, поэтому мы перебрались обратно в Канзас-Сити, а потом снова вернулись в Детройт. Короче мы переезжали чуть ли ни каждые три месяца…За один год я ходил в шесть разных школ. У мамы не было денег на мое воспитание, плюс родился еще один ребенок (прим. — Натан Кейн, сводный брат Эминема) после чего мы отправились жить в Мичиган. Я не пытаюсь рассказать какую-то сопливую историю типа: «Ох, я всю жизнь был нищебродом», но люди, которые меня знают — понимают, что это правда. Были времена, когда друзья скидывались мне на обувь.

Район Улицы 8 мили, в котором мы жили в Детройте, это чисто афроамериканское комьюнити. Там было относительно круто, но конфликты случались слишком часто. Помню однажды без какой-либо видимой причины на меня напрыгнуло аж шесть человек. Но хуже всего пришлось, когда в меня стреляли, и я прибежал домой без ботинок и весь в слезах. Тогда мне было 15, и я не знал как с таким справляться.

Большинство моих друзей были черными, но я этого не осознавал. Когда ты мелкий, то национальности тебя не волнуют. Цвет кожи не мешал мне жить до тех пор, пока я не стал рэпером, ведь мои первые выступления проходили перед толпой черных. Друзей постоянно спрашивали зачем они впрягаются за белого пацана. Правда, иногда обо мне говорили и хорошие вещи. Помню, как после одного из батлов ведущий сказал: «Мне похуй, будь он хоть зеленый, синий или оранжевый — он нереально крут».

Первый хип-хоп трек, который я услышал в жизни — Reckless. Кузен поставил эту запись, когда мне было около девяти. Потом в пятом классе я учился в школе с большим количеством латиносов и черных, все они дичайше увлекались брейк-дансом. У них была масса кассет Fat Boys, L.L. Cool J — эта музыка показалась мне лучшим, что я когда-либо слышал. Переломным моментом стало знакомство с треками Beastie Boys. После этого я решил, что тоже буду читать рэп и начал зависать на улицах вместе с чуваками, которые импровизировали и что-то зачитывали, но когда я пытался вклиниться, то меня дико прессовали. Так начинались проблемы из-за цвета кожи. А когда я сунулся в клубы, то они только усугубилась.

Самый жесткий период наступил после рождения моей дочери (прим. — Хейли Маршалл). До выхода Slim Shady LP оставалось три года. В тот момент я серьезно хотел забросить рэп. Проходившие мимо нашего дома дети показывали пальцем и визжали: «Посмотрите на их белого младенца!». Если плачь ненадолго затихал, то из всех щелей сочился шепот соседей, которые постоянно обсуждали наши белые задницы. Потом какой-то чувак по пятому разу пытался обнести наш дом, и тут я подумал: «К черту этот рэп, он того не стоит, мы уезжаем в тихий пригород». На пять или шесть месяцев я прекратил музыкальную деятельность. Я трудился поваром, зарабатывал $5,50/час. Но дольше полугода я просто не смог прожить без рэпа и вернулся в клубы. На альбоме Slim Shady хорошо ощутима злость и растерянность, пережитая мной в те годы.

Частенько меня посещали мысли: «Вот если бы я родился черным, то чаша тяжелых испытаний прошла бы стороной». Но я не совсем тупой и понимаю, как черным приходиться тяжело на обычной работе в традиционном обществе. Музыка же явление универсальное, люди могут слушать все, что захотят, и получать удовольствие. Лично я думаю, что рэп — это лучшая вещь в мире, точка».

Ссылка на оригинал: http://bit.ly/2tHCCN5