Музыкальный трибьют Аллену Гинзбергу, эссе Нила Геймана о Кэти Акер и многое другое — в еженедельном дайджесте самого интересного в литературном интернете от Льва Оборина.
Почему слово «гендер» зачастую принимает в нашем обществе негативную окраску и что можно узнать, сравнив журналы «Работница» и «Fur dich»? Об этом и многом другом — в беседе о книжной серии «Гендерные исследования» издательства «НЛО».
«Просветитель» на «Горьком». Какими были фейк-ньюс в XVIII веке, откуда взялось слово «террорист» и чему Дональд Трамп мог бы поучиться у якобинцев. Об этом и многом другом — в десяти фактах из книги «Французская революция».
Вышли удивительная книга о звуке музыковеда Сергея Румянцева, а также первая русская биография Пэлема Вудхауса. Эти и другие новинки недели — в пятничном обзоре Ивана Напреенко.
«За щекотящим гальем следуют чирикающие воробьи, когда-то составлявшие подавляющее большинство птичьего населения Москвы. Возможно, и правы те, кто связывает резкое сокращение воробьиного поголовья с исчезновением овса и лошадей. Но лошадь перестала быть основным средством передвижения очень давно. А воробьев здесь, в Теплом Стане, и в 70-е годы было очень много».
«Спуском с „волшебной горы“ в концентрационный лагерь» совершенно справедливо назвала историю отношений людей к туберкулезу историк Ульрике Мозер. Константин Митрошенков — о ее книге «Чахотка».
«После прихода к власти нацистов туберкулез был объявлен одним из тех „нечистых“ заболеваний, от которых необходимо было избавить немецкое общество. Метафоры болезни активно использовались лидерами национал-социализма. Так, Гитлер в одной из своих речей говорил о „расовом туберкулезе“ евреев. Как демонстрирует Мозер, подобная риторика возникла не на пустом месте, а опиралась на идеи расовой гигиены и евгеники, популярные в годы Веймарской республики. Больные туберкулезом не просто превратились в изгоев — многие из них были умерщвлены или отправлены в клиники, распорядки в которых были далеки от санаторных».
Как недостаточное информирование населения о рисках может подорвать доверие к властям в кризисных ситуациях и почему от падения рейтингов не были застрахованы ни Буш, ни Обама. Об этом — в отрывке из книги «Риск: очень краткое введение».
Возвращение домой — трансгрессивный опыт, Змей Горыныч — наш соратник в борьбе за родину, а лес — это место, где нет одиночества. Об этом и многом другом — в интервью с философом Оксаной Тимофеевой.
«Я бы хотела всячески развивать идею межвидовых коллективов. Такой коллектив предполагает, что в нем самые разные участники — любого цвета, любого размера и формы, и у них может быть совершенно разный стиль. Животное — это определенный стиль, и растение — это тоже стиль. То есть это многообразное сочетание стилей, цветов, запахов и каких-то других аффективных измерений. Это то, что я назвала бы сочетанием душ. Ведь душа тоже межвидовая сущность».
Русская классическая литература с ее философскими исканиями давно стала «своей» во всем мире, но оказывается, ее можно встроить еще и в экологическую повестку, как это сделала Джейн Костлоу, автор книги «Заповедная Россия». Об этом — в нашем материале.
Величайшим гением всех времен и народов предсказуемо оказался Шекспир, лучшим русским писателем — Толстой, а Томас Харди был назван одновременно лучшим и худшим из ныне живущих английских романистов.
Почему католики выступили против принудительной эвтаназии в Третьем рейхе и чем это обернулось для духовной элиты? Об этом — в отрывке из новой книги историка Николаса Старгардта.
«Епископ Майнца Альберт Штёр воспользовался праздником Христа Царя в конце октября для обращения к заполнившим кафедральный собор прихожанам. В преддверии Дня поминовения усопших Прейзинг вновь поднял тему в соборе Святой Ядвиги в Берлине, изобличая художественный фильм с масштабным бюджетом „Я обвиняю“ как топорную поделку пропаганды и проводя прямую связь между кассовым успехом ленты тем летом и убийством пациентов психиатрических лечебниц».
Капитализм не безнадежно болен, но всего лишь нуждается в новой этике, и тогда он всем еще покажет, пишет в книге «Будущее капитализма» Пол Коллиер. Разбираемся, насколько состоятельны его аргументы.
В 22 года Даниэль Кельман прославился как «немецкий вундеркинд», в 30 лет выпустил бестселлер, переведенный на 40 языков. Сегодня ему 46: рассказываем, почему его называют «главным немецким писателем своего поколения».
«Просветитель» на «Горьком». Почему в стремящейся к хаосу Вселенной возник порядок, как выглядит «энтропийный тустеп» и что может заставить мировой мозг орать от ужаса. Обо всем этом — новая книга Брайана Грина, одного из разработчиков теории струн
Всего сто лет назад было вполне естественным умирать дома. О том, как тихая смерть в кругу семьи стала роскошью, читайте в отрывке из книги Хайдера Варрайча.
«В настоящее время максимум один из пяти пациентов может уйти из жизни в своей постели, в то время как не так давно это было возможно для всех пяти. Подобная тенденция прослеживается и в том, как проходят роды: еще в 1930 году около 80% женщин рожали дома, к 1990-му же их число сократилось до 1%. Такая, так сказать, госпитализация смерти стала объектом ожесточенной критики. В своей книге „Немезида медицины: экспроприация здоровья“ богослов и философ Иван Иллич писал: „Общество, действующее посредством системы здравоохранения, решает, когда и после каких мучений и унижений он (человек) должен умереть“».
Готический роман, в котором Солнце — маятник, а Луна — рыба, пугающая история США ближайших десятилетий и жизнь за границей технологической сингулярности: читайте обзор зимней переводной фантастики от Владимира Владимирского.
«Две тысячи лет мировые элиты водили верующих за нос, представляя Иисуса слабаком, который позволил распять себя на кресте, тогда как на самом деле Сын Божий вовсе не проповедовал всепрощение, а ушел в подполье, успешно сражался против римлян и, возможно, до сих бродит среди нас с пулеметом наперевес».