Сообщают, Филиппенко уехал в Вильнюс. Еще одна сломанная на старости лет судьба. Собственными руками сломанная, что характерно.
Театр держится за запасной вариант «отбыл на лечение». Но от чего можно излечиться в Вильнюсе? Там любые хронические недуги только обостряются.
Мы с Филиппенко дружили много лет. С момента первого интервью, которое я брала у него еще студенткой. И — по нисходящей — до 2014-го. С годами все чаще подтрунивали друг над другом: он — над моим «имперским сознанием», я — над унылым репертуаром, к которому он начал склоняться, предпочитая художественному высказыванию политическое.
Тем не менее, до Крыма общение длилось. А потом с обеих сторон резко оборвалось. Нетрудно избегать в личных разговорах Сталина и Солженицына, однако Крым фигурой умолчания стать не мог. Иногда человеческие отношения важнее. Иногда, но не всегда.
Не буду повторять мантру «нам не больно!» Люди ведь. Не камни. Больно, конечно. Даже тем, кто утверждает обратное. У кого-то юность прошла под Макаревича — теперь слушать не…