Самое грустное в этом, что со временем я и сама начала стыдиться своего имени и отчества, предпочитала не называть своё полное имя, переживала всякий раз, когда нужно официально представляться, переделывала исходное «Яшар кзы» в русские аналоги по типу «Яковлевна». И всякий раз при этом мне было ужасно стыдно перед отцом, ведь по сути я лишала себя отца: избавляясь от собственного отчества, я избавлялась от целой культуры.

Удивительно, как в моей собственной голове механизмы колониализма начали поворачиваться и менять моё отношение к себе. Ведь никому не придёт в голову придумать новое слово для существующего предмета или явления? Так мы не пытаемся менять наименование страны или дерева только потому что его непросто произнести. Безусловно, подобное переименование — также механизм власти, подчёркивание иерархии и неравенства.

Работая с иностранцами, я обнаружила их стремление придумать себе «новое» имя, в особенности это было заметно у студентов из Китая, которые с лёгкостью отказывались от своих настоящих имен и придумывали русские аналоги «Борис», «Маша», «Наташа». Словно это обязательное условие встраивания в новую реальность, пропуск в здание. Я всегда старалась запомнить их имена и не ошибиться ни в одном из них.

Удивительно, но с расизмом я сталкивалась не только от русских знакомых, однажды один из моих сирийских студентов отказался учиться в моей группе, потому что сама идея того, что русскому языку его учит нерусская женщина, казалась ему абсурдной. Признаться, это оказалось даже больнее, чем в любом другом случае. Я была готова к отказу русского студента. Во многом эта готовность была обусловлена мамиными предостережениями, с самого детства она всегда просила меня быть осторожней, остерегаться других.

Я не ожидала подобного от иностранца. Помню, как после его просьбы перевести его в другую группу поднялась на этаж выше, зашла в пустую аудиторию и разревелась. От абсолютного сиротства, ведь именно работа с иностранцами стала для меня своего рода убежищем. Периодически я даже забывала, что живу в России, было ощущение, что мы находимся на острове, мы все — жители мира. Больше всего мне всегда нравились перемены: ты идёшь по коридору и вокруг тебя постоянное радио, реплики из разных языков — настоящее деколониальное радио. В этот момент коридор переставал быть строением и превращался в уникальное место: место, где говорят все.

Интересно и то, что многие студенты, напротив, воспринимали меня как русскую, ведь я учу их русскому языку — так, невольно, они вписывали меня в общество, для которого я всегда была на деле «чужой». Они пытались узнать особенности русского менталитета у нерусской преподавательницы, а мне в такие минуты казалось, что я занимаюсь мелким мошенничеством.

Больше всего студентам нравилось, когда я просила их научить меня какому-то слову в их языке. Как только они видели малейший интерес в сторону собственной культуры или языка, в аудитории появлялось лёгкое радостное возбуждение. Все тут же пытались поправить произношение своего учителя и очень гордились мной, когда я запоминала слова. Как будто бы этот интерес наделял их язык и культуру дополнительным смыслом, особой силой.

https://syg.ma/@galina-1/ieghana-dzhabbarova-moio-slozhnoie-imia-essie

#некниги