Если я абсолютно уверена, что важно попытаться выбрать название для ценности, которая перестала быть доступной в результате некоего события, я постараюсь задать ещё несколько наводящих вопросов, вдруг они сработают.

Но что, если собеседница действительно понятия не имеет, какие слова подойдут? Что, если она понимает вопрос, но к ответу это понимание нисколько не приближает?

Я могу задействовать миснейминг и осторожно сказать:

«Смотри, в такой ситуации кто-нибудь могли бы сказать, что для них нарушилось чувство безопасности. Или, например, что была утеряна возможность общего будущего. Как тебе ощущается, похоже ли это на твою ситуацию?»

Крайне редко я «угадываю». Но ведь я и не пытаюсь угадать! Я называю варианты, понимая, что наверняка попаду пальцем в небо. Но такие примеры могут, во-первых, натолкнуть на нужное, а во-вторых, часто я наблюдала, как откуда-то изнутри собеседницы рвется: «Нееееет! Это вообще не про безопасность! Это! Это вот такое-то!».

Когда нам предлагают что-то конкретное, гораздо проще от него оттолкнуться и сказать: нет, не это, а вон то.

С нуля, из отсутствия опор — гораздо труднее выбрать. А когда подкинули несколько вариантов, уже гораздо понятнее, почему безопасность не подходит и что это вообще не про общее будущее. Вот же про что! — это приятное освобождающее ощущение часто приходит именно благодаря осознанному миснеймингу от практика.

Хотя, конечно, важно подавать миснейминг очень бережно, ничего не навязывая и не раздражаясь, что не получается быстро найти название. Иначе всё, что прилетит в ответ — сопротивление.

Миснейминг, кстати, работает и с самой собой в теме эмоций. «Хм, а что я сейчас ощущаю, уж не тоска ли это? Да неее, это скорее предвкушение».