И вот на этот фоновый процесс бесконечного ожидания и постоянной готовности быстро регистрироваться (рейсы часто наполнялись за 20 минут, и если объявили в полночь по Москве, то в Индии было уже три часа утра и я спокойно себе спала) сливалось огромное количество сил.

Я не могла сделать практически ничего, что бы помогло ускорить процесс. Понятно, мы каждый день звонили в консульство и МИД, писали депутатам, заполняли бесконечные формы, переписывались в чатах — но очевидно было, что эти действия совершенно не приближают результат. Его не было не потому что мы плохо старались. Кроме нас, были и другие действующие лица (ковид, к примеру). Власти у них было побольше.

Так вот, несмотря на полное отсутствие обратной связи по моим основным действиям (писать, звонить, читать), я получала много поддержки и спокойствия от мелких и, казалось бы, не связанных с потенциальным результатом действий-в-свою-поддержку.

Я заметила, что для того, чтобы снова писать и звонить и читать — мне нужно выделять время на то, чтобы заряжаться откуда-то силами (или сливать яд на происходящее). Из-за плохого интернета и отсутствия личного пространства я не могла обеспечить себе сессии с терапевткой, но могла — записывать войсы подругам и слушать, как у них идет жизнь в карантинном мире. Такой обмен историями помогал мне, во-первых, знать, что я не одна, есть люди, которые тоже свидетельствуют происходящее, а во-вторых, помнить, что мир больше моей хижины с муравьями и есть возможность, что я всё-таки выберусь несмотря на то, что сейчас это не очевидно.

В какой-то момент я выработала для себя фразу «когда-нибудь я отсюда уеду» и она меня очень поддерживала. Я говорила себе её, когда термитник перед входом в моё жилье оживал или в туалетном отсеке я встречала ночью огромного паука. Я говорила её, вбивая пятки в песок по пути на родник за питьевой водой по кромке моря мимо разлагающегося на берегу дельфина, которого доедали вороны, а местные власти так и не собрались никуда убрать.

Я говорила её, понимая, что это никакая не цель по смарту (в цель по смарту я бы и не поверила, ведь от меня в этой ситуации зависело очень мало, куда больше зависело от банальной удачи). Я говорила её, потому что каждый кусочек этой фразы был мной прожит.

«Когда-нибудь» — чтобы не корить себя, если вдруг просплю регистрацию на рейс. Кто знает, будет ли это март, апрель, май или вообще октябрь.

«Я» — потому что это определенно было связано именно со мной. Не с решением властей, не с удачей, не с окружающей действительностью. 

«Отсюда» — потому что Гокарна, которую многие мне так хвалили, мне по факту ничем особенно не приглянулась, а моя хижина сгодилась бы на неделю, но два с половиной месяца? Даже переезд в Гоа на сезон дождей ощущался значительной переменой, даже переезд в местное жилье получше (и когда стали разрешать переселяться, я переехала в резорт, где у меня был отдельный номер).

«Уеду» — потому что у меня были билеты на 24 марта, и цель была в том, чтобы каким-то образом всё-таки в итоге вернуться домой. Не то чтобы у меня было много контроля над процессом, но хотеть мне никто не запрещал — и в такой формулировке я верила в своё намерение. Повторяя эту фразу в сложных ситуациях, я не влияла на обстановку. Но я влияла на себя — это было действие-в-мою-поддержку. Я укреплялась об неё.