Мне сейчас страшно. И не из-за событий, происходящих в мире, а из-за вещей, касающихся моей личной истории. Говорить о них необычно и я даже не уверен, что мне до конца поверят. Но самое лучшее, что я умею - это рассказывать. Только это мне и остается делать. Периодически происходили вещи, которые было непросто обосновать. Хотя я достаточно коммуникативный человек, всегда были люди, наотрез отказывающиеся со мной общаться. Просто нет и все. Я даже иногда делал попытки насильного установления контакта с целью выяснить - что не так? И максимум, что получал, если удавалось пробить ледяную стену молчания - условное “ты себе слишком много позволяешь”. У тех, кто смог сказать это, так и не получилось привести хоть один пример, как именно я поступал неправильно. “Это невозможно объяснить”. Точка. Параллельно страдали те части моей жизни, которые требовали живого контакта с добровольным взаимодействием. Свидания. Поиск работы. Заведение новых друзей через вхождения в незнакомые тусовки. Неформальное общение в самом широком смысле. А те люди, которые становились мне близкими, одинаково отмечали невероятную деталь - что со мной всегда больно. Как будто я обладал неким талантом за секунду находить у человека его единственную слабую точку и нажать точно на нее и в точно тот момент, когда он максимально беззащитен. Один раз я встретил на улице свою бывшую с подругой, которая была мне незнакома. Она(подруга) мне широко и доброжелательно улыбнулась и спросила, почему я такой хмурый. Я носил в тот момент брекеты и часто смотрел на прикус окружающих. Я ответил, что только что был у ортодонта, где мне все поправляли. И добавил - тебе, кстати, тоже не помешало бы сходить, смогут помочь. Вся эта фраза была сказана мной абсолютно на автомате, без какого-либо умысла - я видел человека первый раз в своей жизни. Я не хотел никого обидеть. Ее лицо побледнело, она крайне тихо и неразборчиво попрощалась и быстро ушла. Как я потом узнал, эту девушку всю жизнь унижали за ее внешний вид и она обладала огромнейшим комплексом на этот счет. И что она категорически отказалась контактировать с мной когда-либо еще. Было много других примеров, но поверьте мне - вид плачущего перед мной человека для меня, к сожалению, привычен. Со временем, я сумел обустроить свою жизнь так, чтобы обходить этот острый угол своей личности. Работа - по связям, отношения - на безумной тяге, дружба - на общих интересах. Везде - рычаг, который тем или иным образом держит людей рядом, невзирая на боль. Конечно, сейчас я все это вам рассказываю с пониманием постфактум. Тогда я ничего этого не осознавал. Я просто был обычным человеком, который искренне хотел любви и человеческого тепла и искал любые способы получить желаемое. И путем дикого перебора находил те самые рычаги, а после дико на них давил, чтобы достичь хотя бы условной стабильности в системе, которая без внешней поддержки постоянно стремилась рухнуть. Анализ моего психотерапевта. С детства я развивал интеллект и формировал крайне изощренный подсознательный механизм со следующей функцией: причинять боль людям, но так, чтобы невозможно было поймать за руку и в чем-то обвинить, чтобы делать это бесконечно. Зачем? Потому что я в силу своей травмы сам постоянно испытывал дикую боль, которая нарушала мой контакт с окружающими, делая меня чужим среди своих. Решение? Заставить всех остальных испытывать эту боль, чтобы быть на одной волне, где контакт возможен. И теперь я стою перед следующим выбором: либо признать этот механизм частью меня и формировать всю жизнь вокруг него. Либо начать отказываться, сделать шаг в пропасть, где только я буду испытывать боль, а люди вокруг меня - нет. Я не хочу быть рабом своего изощренного психологического механизма и делать такими же рабами всех людей, которые выберут быть вместе со мной. Следовательно, мне нужно шагнуть в пропасть. Я смотрю туда и вижу лишь отчаяние и ужас. Мне очень страшно. Но именно это мне нужно сделать.