Ну а теперь серьезно. Мы знаем много людей, которых можно условно описать как “супер лояльные к любому руководству”. И из интервью с Кучера прекрасно видно, что эта лояльность - глубоко алогична и идет не из рационального, а чисто эмоционального поля. “Я глубоко верю, что босс не может ошибаться, даже если все факты говорят об обратном. Видимо, мы чего-то не знаем, что все объясняет и расставляет по полочкам” - типичная формула. Если пытаться анализировать поведение таких в людей с обычной точки зрения, что ничего вразумительного увидеть не удастся: не только их слова не согласуются с поступками, но даже сама нить мышления содержит постоянные противоречия и, как правило, имеет предельно рваный характер, который можно увидеть в таких местах как “Скажи пожалуйста, это хорошо или плохо? Для ответа на этот вопрос, нам нужно откатиться на 10 лет назад…” Психологически же мы имеем дело с другой формой “заклинившей” защиты из детства. Ее характер более легкий, чем та, которую я описывал недавно, она не так травматична. Но на жизнь и мышление определенно влияет. Представим ребенка, у которого есть родитель, например отец, который посылает ему крайне противоречивые сигналы. Например, говорит, что любит, но при этом практически не проводит время и не стремится как-то решать эту проблему. Перед детской психикой встает дилемма: его вроде как любят на словах, но на действиях относятся как к пустому месту. Решить ее можно несколькими способами. Первое - назначить на отца ярлык “врага” и воспринимать в штыки. Тогда все его слова будут воспринимать как ложь и обман и дилемма решается - он просто врет и тебя не любит. Но придется жить с осознанием нелюбви, что весьма тяжело. Второе - повесить вину за поступки отца на самого себя. Отец действительно тебя любит, но из-за того, что ты плохо себя ведешь, он не уделяет тебе внимание. Тоже дилемма решается, но уже приходится жить с чувством вины. И тут приходит наш призер: найти оправдания любым поступкам отца, не назначая никого конкретного за них ответственного и исходить из логики подгонки окружающей действительности под нужную модель. То есть, он точно любит, а факт того, что не проводит со мной время объясняется чем-то другим. Например - да все отцы не проводят время с своими детьми, это нормально. Или - там такие неизвестные мне обстоятельства, что у него просто нет другого выбора. Или - да это хорошо, что он хоть успевает мне сказать, что любит, а в другом случае даже этого не говорил бы! И так далее, так далее. Как обычно, ребенок со временем вырастает и становится взрослым, а детская защита остается на месте, как и необходимость в существовании отцовской фигуры. Ведь та самая родительская любовь так и не была получена в необходимом объеме и человек будет стремиться искать альтернативных отцов, которые смогут ее подарить. А нет более подходящих кандидатур на роль таких фигур, как начальство и власть - они стоят выше, говорят что делать и типа знают и понимают больше. Пазл тут же складывается. И к этим фигурам будет применяться та самая психологическая защита из детства - отрицание и рационализация. Чем больше человек будет применять эту защиту, тем больше она будет доминировать в психике. И в конце-концов мы получим вроде взрослого и зрелого человека с мышлением, которое можно будет выразить одной фразой - “Если факты противоречат теории, тем хуже для фактов”. Разговор с которым, в попытках понять логику мышления, будет похож на процедуру ловли бабочки без сачка - вот вроде бы ты почти-почти сумел ухватить ее, а она опять прямо из рук ускользнула. Такие люди действительно могут быть абсолютно не кровожадными или жесткими, а вполне миролюбивыми. Они действительно, так же как и мы, против всего плохого и за все хорошее. Но только если все перечисленное согласуется с тем, что говорит и делает “папа”. Если же нет - то простите-извините, “папе” лучше нас знать. Ведь если как вы размышлять, то получается что он что, не любит ли что ли меня? “Нет! На это я пойтить не могу!”