Я выросла на стройке.

Натурально, это было так. В детстве продерешь глаза — опять ты в этом ненавистном мире. И сразу захлестывает горе и безысходность: холодно, темно, надо в садик с кашей этой мерзкой на воде и с разбухшим изюмом, как плавающая бомба. Представляете, вам дают тарелку с белой жижей, а в ней плавают бомбы! А они это еще есть заставляют.

Так вот, бывало проснешься посреди всей этой тоски, а мама заглянет в глаза и спросит: «А хочешь вместо садика поехать со мной на работу? Я тебя отпрошу».

И тут в ускоренном режиме поднималось солнце, расцветали все цветы мира, я расплывалась в улыбке и мы ехали на работу. В темный подвал. В гараж без окон, заваленный каким-то странной формы хламом, где все время пахло краской и поролоном, а из еды были конфеты и сухие супы и пюрешки, знаете которые кипяточком «оп!», минуту подержал и готово.

Тогда мама занималась мебельными выставками, создавала и оформляла выставочные стенды. И все это резали, красили и монтировали своими руками из дешевых и подручных материалов.

Счастливое время было. Стремный подвал с хламом превращался в поле для игр и приключений. Многие в детстве играли в диван, окруженный лавой, — а у меня были лабиринты из досок, прислоненных к стене и спасательные поролоновые круги, чтобы уплыть на них от врагов.

А потом мама уже стала архитектором, а я стала ходить в школу, и иногда вместо школы на стройку. И после уроков — на стройку. И там уже окна, но все та же разруха, и строители матом ругаются как-то странно (Бля! Да че за хуйню ты тут сделал? Упс, извините дамы). И мама с ними ругается, а они с ней — заигрывают. А я хожу серьезная и меряю стены лазерной рулеткой и черчу ей развертки стен в автокаде.

А потом я поступаю в архитектурный институт, и на всех смотрю свысока. Что они понимают! Я видеть эту стройку уже не могу. Не буду архитектором никогда. Закончу институт, напишу гениальную книгу и стану писателем.

А потом ВНЕЗАПНО я — художник-постановщик и декоратор.

У меня даже ничего не звякнуло в голове, когда я спустя 20 лет стала заниматься тем же самым, только на съемочной площадке. Строить декорации и торчать дни и ночи в павильонах без окон, по углам заваленных каким-то хламом. И вот это родное уху басистое: «Бля! Да куда ты эту хуйню тащишь?» и с легким смущением: «Ой, извините».

А сейчас сижу я за своими концептами и VR-очками вроде как далекая от родительских паттернов и довольная своей независимостью, как тут зовут лекции читать.

И опять ругаюсь, но передаю привет маме-учителю-изо и папе-учителю-истории-и-обществознания.