​​Ладно, про ненапряжное это я бравирую, потому что я только что дочитала The Facemaker (2022) Lindsey Fitzharris про лицевую хирургию во время первой мировой и Гарольда Гиллиса, который был британским ее родоначальником. На каком-то уроке недавно обсуждали с учениками, могут ли они плакать над книгой. Не над фильмом, где есть и душераздирающая картинка, и музыка грустная на фоне играет, а над книгой, когда есть только буквы. Не считая нескольких романов, над которыми я реву регулярно и если когда-то перестану, можно считать меня человеком потерянным, для меня слезливый в основном нон-фик. Про живых (бывших живыми) людей иногда невыносимо. В госпитале Гиллиса мужик с дырой в половину лица жалуется, что неудобно курить – дым через неё выходит. В Лондоне только что выписанного из госпиталя семнадцатилетнего мальчика случайная женщина в трамвае называет трусом, отлынивающим от службы. Воспоминания о том, как побледнела его мать, когда с него сняли бинты. На фотографиях сломалась и ревела полчаса. Очень долго ее читала, останавливаясь, чтобы отдышаться – и от ужаса, и от восторга, потому что история медицины это ветка истории, куда я только пальцы опускаю и отбегаю. Потрясающее.