Эхо слов Джо Байдена, назвавшего Путина «убийцей», до сих пор разносится по коридорам редакций российских СМИ. И это бы ладно, но многие издания, включая, например, газету «Коммерсантъ», описывая случившееся, использовали слово «киллер», как перевод английского «killer». Это, разумеется, неправильно. Когда в 1990-х слово «киллер» стало мелькать в статьях, описывающих бандитские разборки, радетели за чистоту русского языка были возмущены. «Какой еще “киллер”? Зачем это надо – есть же слово “убийца”», - бухтели пуристы. Но язык – такая штука, где все лишнее само собой отмирает. А слово «киллер» прижилось. Почему? А потому, что оно не тождественно слову «убийца». Киллер – это не просто убийца, а наемный убийца. То есть, как говорится, есть нюанс. К тому же словосочетание «наемный убийца» довольно громоздкое, использовать вместо него короткое слово «киллер» намного удобнее.
По-английски же наемный убийца, киллер – это «assassin».
С переводом шутливого ответа Путина на слова Байдена тоже не все просто. «Кто, как обзывается, тот сам так называется» в большинстве изданий перевели, как “It takes one to know one”, что скорее соответствует русскому «рыбак рыбака видит издалека». Встречался еще вариант “He who calls names is called that himself”. Однако, как подмечали знатоки английского, наиболее удачным было бы “I'm rubber and you're glue. Whatever you say bounces off of me and sticks to you”. По букве и по духу – этот вариант попадает в точку. Но тут загвоздка со словом “rubber”. Помимо основного значения – «резина» - у него есть и сленговые. И вот тут-то герменевтические бездны разверзаются. Во-первых, rubber – это еще и «гондон». То есть, что же это выходит – Путин себя «гондоном» назвал? Нет, никак такое не можно. А другое сленговое значение – «наемный убийца», то есть «киллер». В общем, как ни крути, а игра слов получилась непереводимой.