#отзыв ПОДСЛУШАНО В ПЕРЕДЕЛКИНО Дом творчества. Наши дни. Атмосфера дачной жизни для литературной элиты. Ресторан с недвусмысленным названием «Библиотека». Соответствующий дизайн зала. На стеллажах - книги классиков, живших и писавших в Переделкино. Посетителей мало. За столиком у камина сидят двое «не маститых» писателя и пьют пиво. - Как классно здесь обустроили! И гостиница, и парк, и ресторан. Легендарному месту - по высшему разряду. - Классно, но дорого. - Зато мы с тобой, сдувая пену, можем закосить под Пастернака и Пильняка… - Для писателей могли бы сделать скидки. - В каком-то ты в критиканском настроении. - Да-а, вот. - Что такое? - Утром получил. От редактора. Правки на мой роман. Открыл файл, пролистал - как дерьмом наглотался. - О-о, знакомое состояние. - Столько блох у меня отловил! Еще и кусок выбросил – мол, тавтология. А свой абзац вставил – почему-то считает, что без этой добавки текст провисает. - Так, наверное, правки по делу? - Наверное. Еще не вникал. - Ты себя уже литературным аристократом возомнил? Держи удар, учись на ошибках. - Через пару дней буду вникать – надо отдышаться. Пробежался глазом и захлопнул крышку ноутбука. Неужели Каверин так разносил здесь своих учеников? - О, понимаю. То же самое! Имел дело с такими редакторами. Открываешь файл - всплеск гнева – вникать не хочется. Прочитываешь примечания «те персонажи ходульные», «это не реалистично». Какого хрена возомнил себя писателем?! И больно, и стыдно из-за собственной бездарности! - Ты меня понимаешь. Точно-точно. Еще они любят написать «не верю». Станиславские хреновы! А если в жизни так и было? Они, мне кажется, удовольствие получают, когда находят косяк, размазывая тебя по столу. - Но без редактора никак. Со стороны виднее. Этих блох кто-то должен вылавливать. - Дихлофосные какие! Вытравили и блох, и желание писать. Помогли бы руку поставить, а не критикой гнобить. - Знаешь, в чем мой позитив? - В чем? - Мне повезло. Посоветовали очень чуткого редактора. Анной зовут. Гутиевой. Последние рассказы и роман ей отдал. - Ну и что? - Другой компот. Не дихлофос. Я ее считаю не редактором, а наставником. Умеет так подсказать, что даже пресловутый синдром самозванца затихает. Не лезет сапожищами в ткань. - Не ищет блох что ли? - Их тоже находит, но тихо. Но не на них акцент. Ты ж знаешь – у меня на первом месте не сюжет, не красота языка, а поиск смыслов. Тут мы с ней совпадаем. Можно подискутировать на равных, найти оптимальную подачу. Она чувствует мой живой нерв, предлагает почистить и усилить смыслы. Ты то читал мой роман? - Нет, не успел. - Само собой – приятелей не читаем. Ладно - прощаю. Вот частный пример. Работали с ней над концовкой одной главы. Написала то, что ее смутило в моем варианте, предложила свой со словами «на подумать», «если легло на душу». Я пишу встречный вариант. Опять тихонько советует – «может, передумаешь вывод?», «этот абзац переформулируй, чтобы мысль яснее стала», «тут поиграй с чувствами персонажа – пусть они не сразу меняются, а ступеньками». Один раз так написала: «смени интонацию: интонация – дело сугубо авторское, так что не подскажу». Любопытная мысль! - Действительно, такую правку открыть не травматично. - Анна смотрит на рукопись и как редактор, и как читатель. - Это как? - Ты не читал, но поверь на слово - мой роман в стиле «фьюжен» - совместил в одном тексте несовместимые жанры: и рассказы, и эссе, и нон-фикшн, и пьесы, и автофикшн. Не был уверен, что у читателя не возникнет какофонии. Ее ответ «не возникнет» очень меня поддержал. - И совсем не критикует. - Конечно, критикует. Но не отбивает почки. Вот последний рассказ. Написала - я слишком много мыслей спрятал от читателя, видимо, в надежде, что он сам догадается. Ее совет: «Ошибка - скрывать свои мысли. Не надо бояться говорить прямо. Через размышления героя, через воспоминания, диалоги. Даже, если это загромождает текст. Дай себе волю». - Спорная идея. - Вот и спорим. Это же здорово – спорить дружески?! Главное, и моя самооценка не страдает, и учусь на ошибках. Вот о чем я тебе талдычу – редактор-наставник.