Как правило, резервы нужны центральным банкам развивающихся экономик, где в той или иной мере поддерживается фиксированный курс местной валюты. В этом случае ЗВР выступают гарантом нормальной внешнеэкономической деятельности, например – торговли, а также притока иностранных инвестиций. Соответственно у таких стран ЗВР должны быть сопоставимы с объемом торгового оборота или денежной массы. Например, у РФ в структуре экспорта на доллары приходится 70%, а на евро – 15%. Само собой важна максимальная ликвидность и надежность, а убытки от курсовых разниц не имеют значения.
Таргетирование инфляции и плавающий курс в теории позволяют обходиться без больших ЗВР, поскольку в этом случае экономика остается стабильной, несмотря на внешние шоки. У США ЗВР составляют чуть более 2% ВВП, а у сырьевой Австралии – менее 5%. Для сравнения: у РФ 30%. Соответственно, страны с плавающими курсами и таргетированием инфляции могут позволить себе инвестировать средства с высокой доходностью – они постепенно трансформируются в суверенные фонды (которые уже могут не классифицироваться как ЗВР).
Россия перешла к плавающему курсу в 2014 году и с этой точки зрения формально нам не нужны резервы. Тем не менее, ЦБ РФ и Минфин продолжают их агрессивно наращивать и не спешат конвертировать в Резервный Фонд (значительная часть средств в фонде по-прежнему классифицируется как ЗВР). При этом прирост идет за счет юаней и других экзотических инструментов. Очевидно, что это связано с серьезными опасениями относительно особо жестких санкций сената США. В этом случае от плавающего курса придется отказаться просто по техническим причинам.