Мы всегда обращали ваше внимание на артистов, создавших во второй половине нулевых целый пласт музыки, обозванный аудиторией "абстрактным хип-хопом", хотя далеко не всё было абстрактным, не всё было хип-хопом.
Тогда же появилась Meanna. А спустя полтора десятка лет Иван Смех (кто бы ещё?) берет интервью у Meanna для «Дистопии». Про прошлое, сегодняшнее и потенциальное.
Печать самого раннего «Непокоя» получила более контрастную обложку, чем планировалось. В следующей печати это уже учтено, обложка в целом чуть вправлена.
Есть хорошие новости по альманаху «Принятие». Кроме того, что он сильно набрал в весе относительно первой редакции (смотрим содержимое на второй картинке), так еще и выйдет в твердом (!) переплете при цене в 525 рублей.
Спасибо, что поддерживаете издание и уже покупаете книжечки! К апрелю постараемся добить весь начальный ассортимент (пять книг).
Судьба из холодной Сибири, из самой дикой ее глубинки. Героиня интервью рассказала нам о трудностях своего детства, проведенного с отцом на охоте, тонкостях вскрытия животных и спиртования их органов, неприятии в школьном коллективе и возникшей на этой почве одержимости.
«Ночами мы ездили бить косуль и зайцев на машине. Когда засвечиваешь животным глаза в темноте, то глаза у них мерцают и они слепнут. И пока она стоит и ничего не видит, их легко подстрелить. Как-то зимой отец подстрелил косулю в бок, но только ранил ее, и она все еще продолжала бежать, хоть и гораздо медленнее. Отец остановил машину, кинул мне нож и сказал — «беги за ней». Я побежала. Шерсть у косуль очень грубая и скользкая, специально, чтобы за нее не могли схватиться хищники, а когда ты за нее хватаешься, то она легко выдергивается, оставляя только шерсть в твоем кулаке. Но в какой-то момент мне удалось схватить ее за ногу, прыгнуть всем весом и перерезать ей горло. После этого случая отец меня сильно зауважал».
Уже сегодня! Заказать роман «Непокой, или Кучерявый траур Тикая Агапова»!
Микаэль Дессе – колумнист и литературный редактор издания «Дистопия», дебютировавший на ресурсе с репортажем из психоневрологического диспансера. Из него-то и вырос этот бесконечно странный роман.
Милости просим в траурный шатер, где торжествует смех, смерть и бесстыжая истина! Логики больше нет. Ее похороны организуют умалишенные, захватившие власть в психбольнице и учинившие в ней культ; и все идет своим чередом, пока на поминки не заявляется непрошеный гость.
Колонка Романа Смирнова «Есть кто живой?» | ≈6 мин.
«Желание писать появляется всегда не вовремя. Как месячные. Как вставший член. И я пишу эту статью глубокой ночью, глядя в светящийся телефон: вместо того чтобы спать, вместо того чтобы нормально жить. Может, поэтому всё в ней будет так странно и флуоресцентно. <...> Представьте, что современная русская литература — это мрачный город, накрытый трупным туманом. По городу ходят авторы-зомби. Они — его главные жители. Не опасные, а беззубые. Мычащие одно и то же, маячащие от улицы к улице. Безобразно одинаковые — изъеденные эпохой, покрытые струпьями конформизма, покусанные стаями липких кумиров — их лица проваливаются в стремление подражать».
Одно из характернейших эссе на «Дистопии» за авторством Артура Крумина. Или почему за все должно быть заплачено сполна, а милосердие едва ли может сосуществовать со справедливостью.
Перевод «The Life of an American Boy at 17» | ≈25 мин.
Издание «Дистопия» совместно с Newочём публикует перевод заглавного материала мартовского выпуска американского Esquire «The Life of an American Boy at 17» Дженнифер Перси.
В предисловии Сергей Лебеденко (@bookngrill) расскажет, почему рядовая статья привлекла к себе столько внимания и чем показательна данная публикация в наше время.
Да, многонациональная пьянка продолжается. Публикуем завершающую главу дневника Романа Смирнова. Публикуем – к счастью, завершающую – к сожалению. Под занавес: про русские пьяные драки, закрытие «Дистопии» и разочарования в тексте.
Роман Смирнов, автор «Бездны, которая катится в мир» и «Эстетики молодости, истерики молодости», недавно уехал в Германию. Из этого опыта вырос его дневник, в котором сплелись языками публицистика и поэзия, мимикрируя друг под друга.