Мир разделился на «до» и «после». Реальность раскололась, и мы смотрим на себя в это разбитое зеркало, тщетно пытаясь понять — кто же мы такие... Когда-то, будучи детьми, мы с соседскими ребятами, воспитанные на советских фильмах о Великой отечественной войне, любили играть в «войнушку». И в ней всегда было понятно, кто «наши», а кто — «ненаши». За «ненаших», как правило, никто играть не хотел, поэтому мы в основном «воевали» с воображаемыми — «фашистами» и «немцами» — «ненашими». Человеку, чтобы понять себя, нужно с кем-то отождествляться, идентифицироваться, хоть быть членом какой-то группы. Это невероятно упрощает жизнь, ведь у всякой группы есть её внутренние правила, её, можно сказать, идеология, её кодекс, суть. И мы надеваем на себя эту суть, как своего рода экзоскелет, и нам становится понятно — кто мы такие, что нам делать, как быть, что «правильно», а что «неправильно». Но сама суть этой новой реальности, о которой я толкую уже столько лет, в том, что нет больше этих — «наших» и «ненаших». Мы все, как в том фильме с Гурченко и Михалковым: «Давай-давай-давай-давай… Сама-сама-сама-сама!». И даже если мы, вроде бы, общих взглядов, мы всё равно — в самих себе, в собственной растерянности, усталости, переживаниях. Как же выйти из этой собственной замкнутости? Как почувствовать, что ты не одинок, потому что, по сути, у всех одно и то же — все одинаково травмированы, все одинаково уставшие, все одинаково выхолощены и растеряны. И я отвечу. Первое — это не осуждать, вообще никого. Будь вы хоть сто раз правы — что вы хотите от человека, который, как и вы, травмирован, без сил, выхолощен и растерян? Ну что от него ждать? Здравого смысла? Логики? У нас и в прежние времена с этим было слабовато, а сейчас… Поэтому можете не соглашаться, злиться, расстраиваться, но не осуждайте. Второе — это понять, кто сейчас «наши». «Наши» сейчас — это не те, кто «за белых», а не «за красных», «за красных», а не «за коричневых», «за правых», а не «за левых». «Наши» — это все те, кто травмированы, расстроены, рассержены, несчастны, растеряны, лишены сил, не знают, что им делать… Вот это сейчас «наши», потому что они в таком же состоянии, что и мы. И третье… Когда вы поймёте, что осуждать кого-то сейчас — бессмысленно, а «наших» у нас не каждый второй, а каждый первый, — попытаться помочь. Что это за человек, что вас сейчас с ним связывает? Какая сейчас разница — он «ваш», «наш». Как помочь — да хоть как: улыбнитесь, поддержите, подайте руку, помогите словом, делом, теплом человеческим — что угодно! Они — все они, другие, далёкие и близкие — наши. Без кавычек. И когда вы станете так думать, когда вы позволите себе так думать, когда всех страдающих вам будет одинаково жалко, когда за каждого из них вам будет больно, когда каждому из них вы захотите дать частичку себя, вы удивитесь, сколько в вас обнаружится сил. Трудности призваны закалять. Так и будет. Но поодиночке мы сгорим в них, станем прахом. Только огнём любви закаляется сталь.