О жизни и выживании: образы будущего России на примере Ай Вэйвэя и Джафара Панахи Вчера посмотрел последний фильм иранского режиссера Джафара Панахи «Без медведей». Панахи – легенда, он преследуется властями Ирана из-за своей антиправительственной позиции, но из страны не уезжает. Ему запрещают заниматься кинематографом, но он умудряется не только снимать фильмы, но и передавать их зарубеж на флэшках, спрятанных в пирожных. У него получается выигрывать мировые кинофестивали, находясь в тюрьме. Я смотрел этот фильм и размышлял, что в прошлом году мы все думали, какой сценарий выберет Россия: Северная Корея, Иран или СССР 2.0, потом показалось, что не актуально, что никакой из этих сценариев, что тоталитаризм отступил, что Россия просто топчется на месте. Но на самом деле в облегченной версии Ирана мы уже живем. Какие наши годы, Иран 45 лет свой режим строит. Просто нам Иран слишком страшным казался, а когда в него стали превращаться потихоньку, так и испуг стал проходить. Итак, последний фильм Панахи об этой трагедии человека, которого все подталкивают уехать, а он остается, ему больно, сложно, но он в свою страну верит, считает, что может еще все поменяться (дальше спойлер, если будете смотреть сам фильм, то переходите к другому абзацу сразу): Панахи живет в деревне на границе Ирана, до Турции рукой подать, контрабандисты готовы его перевезти, но он сконцентрирован на кино и на личных драмах своих соотечественников, поэтому границу так и не пересекает). Китайский художник Ай Вэйвэй из семьи легендарного поэта Ай Цина, он из элиты, один из своих. Он как архитектор и дизайнер оформлял Олимпийский стадион в Пекине к играм 2008 года, но сразу после этого предпринял попытку независимого расследования обстоятельств Сычуаньского землетрясения. Был задержан, его мастерскую разрушили. Под международным давлением Китай отпустил Ай Вэйвэя, теперь он живет в Португалии, там строится его новая мастерская, а он, гуляя по зеленым лужайкам, дает интервью российскому иноагенту Михаилу Зыгарю. Ай Вэйвэй покинул Китай, ни в чем не нуждается, его творческий путь теперь не про преодоление, а про жизнь, но его высказывания о будущем Китая пропитаны пессимизмом и досадой. Это ощущение границы определяет будущее России. Верим, как по Тютчеву, или нет. Будет возможность не выживать, а жить сейчас, или чтобы жить, нужно пересечь границу. Горизонт будущего есть или безвременье затянется? Поменяется что-то или вот так, только краски, как в Иране, будут сгущаться и тускнеть. Или эта граница, этот рубикон вовсе отделяет нас не от того, что снаружи, а находится где-то внутри и за ним мы увидим свет в конце туннеля? Вот это снаружи и внутри – главный вопрос философии российского самоопределения. Источник наших проблем: снаружи или внутри? Что-то надо поменять: снаружи или внутри? Где человеку лучше жить и раскрываться: снаружи или внутри? Откуда виднее правда: снаружи или внутри? Центр опоры изменений: снаружи или внутри?