Моя мама говорит, что в юности тоже была совой: зачитывалась книгами до зари, просыпалась абы когда. Теперь мне понятна ее ненависть к моему долгому сну на университетских выходных – ненавидя что-то, человек часто тайно ненавидит это прежде всего в себе (см. гомофобию). В светлый воскресный полдень мама громко терзала булавой пылесоса закрытую дверь моей комнаты – вспоминая, видимо, как преодолела эту леность юности в себе. Потом ведь она перестроилась и полюбила вставать рано, находя в этом большую функциональность. И вот, я внезапно уже месяц работаю журналистом. Что ж, не могу сказать, что я прям полюбил вставать в 8-30, да и так ли это рано по меркам московских, например, хищников... Но да, в среднем груз усталости в течение дня такой же, да и пик активности по-прежнему приходится на 7-8 вечера: “чувствую бодрость на закате, сонливость на рассвете”, как и прежде. Так что всё как и в доофисную эру (точнее безофисную, она сменила ту же офисную в 2015-ом, с перездом в Спб). А с ритмом и структурой все же приятнее. И время на творчество и спорт остается, потому что ты попадаешь в некую «деловую» инерцию, и все успеваешь. Чем меньше свободного времени, тем оно продуктивнее. Прощай, двухчасовое бездедлайновое сидение над пустым листом за чашечкой дешевого безработного кофе в пустом полуденном кафе понедельника. Вспоминается тот сезон «Мистера Робота» с диалогами на «баскетбольной площадке»… Ну да, я достаточно побыл предоставленным самому себе, лет ми би робот фор э вайл. Главное, оставаться любопытным и оригинальным в свободное от роботизации время.