Работа психотерапевта во время войны 90% клиентов, с которыми я работал или которые хотят записаться на консультацию, спрашивают: «Принимаете ли вы сейчас?». Ответ: «Да, принимаю, работу не останавливал». Почему задают такие вопросы: 1. Кому-то кажется, что его проблемы — не проблемы, по сравнению с теми людьми, которые сидят в бомбоубежищах. 2. Чувство вины. Одна из важных задач терапии — научиться не умалять свои потребности, свои проблемы. Они никуда не ушли, а только возросли у многих из нас. Также важно не решать за терапевта, кому «отдать» время на консультацию, дайте решить это мне. Я это организую так, чтобы никто не остался без внимания. Я много помогаю тем, кто пострадал из-за войны, в качестве волонтера. Сейчас это одна из моих миссий. Более 400 таких волонтерских консультаций я провел за это время и несколько раз выгорел. Сейчас я восстановился и стараюсь держать баланс. Также мне важно продолжать работать вне волонтерства. Причины просты: 1. Я люблю всех своих клиентов и хочу им помогать дальше. 2. Мне важно продолжать зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать свою семью. С кем я не работаю и кому точно откажу в помощи — с теми, кто поддерживает войну. У нас с вами разные ценности и взгляды на добро и зло. Те, кто осуждают ее — мои союзники. Некоторые мои клиенты писали: «Давайте я вам просто вышлю денег». Я всем говорил: «Спасибо, лучше закажите консультацию». Мне важно не быть жертвой в этой ситуации, хоть я, моя квартира, квартира моих родителей, моя семья непосредственно пострадала вследствие нападения России на Украину [я жил под Киевом, в городе Ирпень. Город, в котором не было ни единого военного объекта поврежден на 70%]. Те, кто хотел обратиться — обращайтесь, не стесняйтесь и не умаляйте значимости своих проблем. Кто хочет просто помочь — можете задонатить, этому я тоже буду благодарен. Всем желаю скорейшего мира и возможности снова жить нормальной жизнью и планировать свое будущее [планы на будущее у многих из нас украли].