В основе всех нарушений характера лежит использование разных форм психических лицензий. Как я писал в другой работе, истерик ищет лицензии для того, чтобы оставаться ребенком, чтобы он мог оставаться в нарушенных сферах своей жизни с мальниким значком на лацкане, на котором написано: "Ты не можешь ожидать от меня, что я поведу себя как взрослый". Пограничный пациент имеет лицензию с пометкой: "Неполноценный, потерявший контроль". Каждая лицензия работает как своего рода разрешение, удостоверяющее право на отклонение того или иного рода. Когда события жизни вокруг момента начала мании, и депрессии исследуются с микроскопической точностью, то и сам процесс собирания истории способствует терапии. Так происходит потому, что в маниакальном эпизоде ткань памяти распадается на кусочки. История, контекст, отношения и обязательства личности отбрасываются. Человек тут же превращается в антиисторичного и совершенно незаинтересованного в непосредственном контексте своей эйфории субъекта. Вопросы о том, как он начал так себя чувствовать, где он был и что происходило, могут быть восприняты им в лучшем случае с нетерпением или даже с презрением, они могут отбрасываться как приземленные детали обыденности. Но если клиницист будет настаивать ("Не тогда просто уважь меня"), он может напрячься и найти связь между внешними и внутрипсихическими событиями в предманиакальный период и в начале маниакального эпизода. В дополнение к важности этой информации для осмысления маниакального эпизода сама по себе работа по изучению истории замедляет эпизод под тяжестью воспоминаний. Она заставляет анализанта углубиться в повседневность и имплицитно работает против его трансцендентного презрения к обыденной жизни. Возвращая анализанта к контексту его мании, аналитик облегчает также возвращение отщепленной депрессивной реальности. Это критичный аспект, поскольку он снижает как интенсивность, так и направленность его мании. Кристофер Боллас. Три характера: нарциссический, пограничный, маниакально-депрессивный. М.: Когито-Центр, 2023. #психоанализ