Интерес к психоаналитическому мышлению Мелани Кляйн среди прочего (деталей личной жизни, семьи) ведет к интересу к аналитической кушетке, а оттуда – к Шандору Ференци. Многие исследователи единогласны в признании того, что влияние Ференци на Кляйн было гораздо более сложным, чем просто линейная передача конкретных концепций. Также отмечается, что сами работы Ференци долгое время были в тени. М.Ликерман замечает: «Ференци был оценен скорее как "влияние", чем как самостоятельный мыслитель». Общее впечатление от работ Ференци формулирует Мейра Ликерман: «Однако прямой подход к текстам Ференци не может не обогатить, а также не бросить вызов. Ференци редко перерабатывает психоаналитические знания, не вдохновляясь при этом на свежие идеи и дополнения. Кажутся ли они гениальными или неправдоподобными, они обнаруживают поразительную оригинальность и необыкновенный интуитивный ресурс. Это глубоко творческое воображение, в котором можно найти все - от изысканного и редкого до дикого и эксцентричного. В нашей спешке отсеять последнее мы должны позаботиться о том, чтобы не растоптать первое». И далее «…разум, возможно, не имеет легкого доступа к собственным тайнам, у него есть постоянный опыт их воздействия» «В настоящее время также гораздо шире признается тот факт, что психоаналитик не может быть очищен от патологии, как и то, что такая маловероятная возможность вряд ли способствовала бы углублению знаний о психике. Это связано с более глубоким осознанием противоречия, присущего изучению психической жизни. Объективная оценка бессознательных явлений возможна только на основе первоначального погружения в их субъективную сущность». «Парадоксально, но то же самое мышление, которое привело к спорным методам, одновременно породило линию развития, которая оказалась решающей для последующей техники. Интерес Ференци к действиям и жестам превратил его в чувствительного клинического наблюдателя, тонко настроенного на неинтеллектуальные аспекты психоаналитического "слушания"… Это заставило его выступить против слишком интеллектуальной техники, основанной на навязчивой интерпретации каждой детали в материале. Вместо этого Ференци предлагал понимать коммуникацию пациента в ее совокупности». В своей автобиографической заметке Кляйн пишет: "Я должна поблагодарить Ференци за многое. Одна вещь, которую он передал мне и укрепил во мне, - это убежденность в существовании бессознательного и его важности для психической жизни. Мне также нравилось общаться с кем-то, кто был человеком необычайного дара. В нем была жилка гения" (Grosskurth, 1987). Другой исследователь, Изабель Эрнандес-Халтон: «Можно предположить, что способность Ференци быть в контакте и переносить сырые и психотические части личности – это один из необычных даров, о которых говорила Мелани Кляйн... Клинический дневник показывает способность и вкус Ференци к работе с самыми трудными пациентами, его умение сочувствовать и осознавать их страдания». «Мы можем предположить, что, лежа на кушетке, она почувствовала вкус этого отношения открытости к примитивным и психотическим аспектам своей личности. Этот опыт пребывания в роли пациента, должно быть, повлиял на ее способность быть открытой примитивному опыту, которую она позже перенесла на анализ своих пациентов-детей». Meira Likierman He Drew My Attention to My Great Gift for Understanding Children ...' Some Thoughts on Sandor Ferenczi and His Influence on Melanie Klein Isabel Hernandez-Halton KLEIN, FERENCZI AND THE CLINICAL DIARY Текст Борисовой Дианы (с сокращением) #кляйн #психоанализ