Даже это определение недостаточно точно, поскольку Кляйн по ходу статьи проясняет, что у индивида есть фантазии о проецировании наряду с плохими и хороших частей, так что объект воспринимается хорошим и младенец или пациент помещает внутрь себя хороший объект, который помогает справиться с задачей интеграции. Но в работе и самой Кляйн, и ее последователей акцент ставился на проекции плохих чувств, которые младенец или пациент не способен содержать в себе. Кляйн считала, что основной первичной тревогой параноидно-шизоидной позиции является тревога аннигиляции, [уничтожения, распада на мелкие фрагменты] идущая изнутри человека; чтобы выжить, индивид в качестве защитной меры проецирует эту тревогу во внешние объекты. Младенец (или пациент) считает, что от этого внешний объект становится плохим и потому подвергается нападению. Но часто образ внешнего объекта, так или иначе деформированный проекцией, помещается внутрь субъекта, и тогда он - младенец или пациент - ощущает, что на него нападает внутренний преследователь. Кляйн предполагает, что в раннем младенчестве и в самых примитивных слоях взрослой психики колебания между хорошим и плохим огромны, и происходит это в попытке держать их отдельно друг от друга. Расщепление, проекция, интроекция и отрицание являются основными защитами примитивного способа функционирования, характерными для параноидно-шизоидной позиции. Не вызывает сомнений, что Кляйн считала нормальное расщепление и связанную с ней проективную идентификацию необходимыми составляющими развития, без которых основные различия между хорошим и плохим и между собой и другим не могут установиться настолько прочно, чтобы позднее стать залогом нормальной депрессивной позиции. В депрессивной позиции происходит четкое различение себя и другого, индивид признает, что любимый человек и тот, кого он ненавидит и атакует, являются одним и тем же человеком, и начинает брать ответственность за свои нападения. Текст: Элизабет Спиллиус #психоанализ