Позже, в годы психоанализа, Бион предложил "- К", негативную силу, исходящую из ментального состояния анти-знания. Он поставил под сомнение идею о том, что невежество всегда является пассивным состоянием. Его концепция "-К" относилась к активному и непрерывному разрушению разумом поступающей информации, а также к разрыву связей, необходимых для смысла (Ликерман). В эссе 1952 года Бион пишет, что Фрейд ошибается, уподобляя групповое поведение невротическим реакциям и эдиповым отношениям; скорее, они относятся к психотическому поведению (Ликерман). Майкл Ропер также осмысливает как Первая мировая война помогла Биону сформироваться как психоаналитику, а психоанализ помог ему подвергнуть свою войну осмыслению. Соглашаясь с Мэри Якобус, что травмы военного времени "послужили шаблоном для психотических состояний, которые он позже описывал у своих аналитических пациентов". М. Ропер полагает, что в равной степени, описания психотических состояний Биона в 1950-х годах сами стали шаблонами, с помощью которых он размышлял о войне и передавал свои военные эмоциональные переживания словами. Помимо психоанализа, восстановление возможности мечтать, стало возможным благодаря безопасности домашней жизни, отношениями Биона как мужа и отца. Его домашняя ситуация в сочетании с терапевтической идиомой психоанализа создала условия для того, чтобы Бион вновь вспомнил о войне в более позднем возрасте. М. Ропер замечает, Бион переживал влюбленность как разрушение старых защит, и он описывал это в терминах, напоминающих панцирь танка. Он говорил Франческе, что его работа "оживает; скучная оцепеневшая механическая рутина, в которую я погрузился, разрывается на части, и это все ты, моя дорогая, моя дорогая Франческа" (У. Бион). Чувство любви, вскрывающей древнюю защиту, более отчетливо выражено в письме Биона несколько дней спустя: "Я просто чувствую себя очень счастливым; так невыразимо счастливым. Даже моя покрытая коркой и затвердевшая броня окаменевшего беспокойства, кажется, отслаивается каждый раз, когда я вижу тебя" (У. Бион). В апреле он пишет: "Ты не можешь себе представить, как мне хорошо, когда ты говоришь, что принесешь мне чашку чая. Дорогая, я люблю, когда ты все делаешь для меня. Я просто не привык к этому, вот и все" (У. Бион). Находясь в безопасности в своем психоаналитическом доме и доме с Франческой, погруженный в грезы о ее красоте, Бион смог вернуться к психическому ландшафту Амьена 1918 года, к смерти Свитинга, взорванному танку Картрайта, тошнотворному чувству "надвигающейся катастрофы" и своим трудностям со сном (М. Ропер) Первая мировая война, возможно, повлияла на идеи Биона о психотических состояниях, но в равной степени его психоаналитическая чувствительность способствовала его усилиям по переоценке войны. Такие понятия, как контейнирование, безымянный ужас и причудливые объекты, придали форму ужасающим ощущениям, которые были знакомы Биону по окопной войне, но которые он теперь утверждал в качестве универсальных психических процессов, заключает М. Ропер. Текст со страницы Дианы Борисовой (с небольшим сокращением) #психоанализ #бион #история_психиатрии