Симптомы расстройства пищевого поведения можно трактовать как проявление дисфункциональных отношений - нарушения межличностных контактов - с сильной тревогой вокруг зависимости. Неспособность к устойчивым, полноценным отношениям (т.е. отрицание или конфликт в отношениях) занимает центральное место в описании Хорнер (1989) расстройств пищевого поведения. Она интерпретирует отрицание анорексиком потребности в еде как отрицание потребности в другом, потому что другой переживается как психологически токсичный в каком-то смысле. Проблемные булимики менее успешны в отрицании своих потребностей - набивание пищей и последующая рвота, по словам Хорнер, представляет собой дилемму "потребность и страх перед другими". Лоуренс (2001) изображает этот цикл в терминах анорексичного и булимичного внутренних миров. «Изгнание из себя» анорексика представляет собой фантазию о безобъектном, не имеющем особенностей, состоянии психики, в котором он уничтожил все потребности. Булимик, однако, осознает свои потребности, но ненавидит и боится их. Именно эти аспекты начинают рассматриваться/преодолеваться в менее тяжелых случаях терапии и в тех случаях, которые продвинулись в деле выздоровления до такой степени, что отказ от некоторого контроля и осторожное обращение к терапевту (одушевленному объекту) становится терпимым. Допустить что-то внутрь (слова, мысли, значение интерпретационной связи) и обнаружить, что это не опасно или ядовито, или вызвать эмпатическую и заботливую реакцию - опыт, иногда ранее неизвестный - означает разворот к благодарности. Сопротивление желанию отступить (ограничить) или избавлению (очиститься), но вместо этого риск и выдерживание контакта с терапевтом, обычно сопровождается симптоматическим улучшением. Контейнирование со стороны персонала больницы и психотерапевта может предложить долговременное безопасное место, где постепенно защитная недоступность и омертвление хрупких чувств зависимости и тоски могут ослабнуть. Этот процесс усиливается и ослабевает по мере того, как пациент то пробуждается, то защитно отступает, пытаясь выйти за пределы места, которое, несмотря на свою дезадаптивность, является безопасным и знакомым. "Воспринятие", эксперименты с контактами - это начало знакомства с новой, иной формой контейнирования и преодоления неопределенности при отказе от патологической замкнутости в неупорядоченном питании. Бриттон (1992), применяя концепцию Биона (1962) о "контейнере" и "контейнируемом" , предположил, что аналитическая ситуация обеспечивает: "ограниченный мир… в котором можно найти смысл". Это контрастирует с длительным злоупотреблением терапией, характеризующимся сопротивлением реальным изменениям, которое Бриттон назвал "злокачественным контейнированием" Прогноз улучшается в той степени, в какой терапия может быть пережита как "приют" - безопасное место, которое может обеспечить "чувство, что тебя удерживают" (Winnicott, 1960) - и придать смысл и связность разобщенному. Показательно также понятие Джозеф (1981) о движении к психической боли, связанной с людьми и жизнью; движение от "тревоги, ощущаемой в терминах фрагментации и преследования, к зарождению страдания, интеграции и заботы" . При расстройствах пищевого поведения целью терапии является осознание того, что контакт не обязательно должен быть разрушительным. Выздоровление начинается с открытия того, что существует альтернативный способ справиться с дистрессом, отличный от конкретного злоупотребления пищей. Alexandra Willner (2009) Inaccessibility in eating disorders, Psychoanalytic Psychotherapy, 23:1, 16-40, DOI: 10.1080/02668730902746578 Текст со страницы Марии Кондратчик #психоанализ #рпп