Термин «перверсия» не является медицинским термином, он относится к патологии, а, следовательно, к сексуальной патологии. Появление клинического смысла этого слова означает, что два подхода к данному феномену объединились в одном дискурсе науки и сознания: один - медицинский, поскольку перверсия определяет уже не порок, а болезнь души, другой - немедицинский, поскольку термин «перверт» в психическом смысле продолжает обозначать извращенность. Это значит, что для великого движения девятнадцатого века, породившего психопатологию и психиатрию, термин перверсия представлял проблему. Перверсия - не невроз (или болезнь нервов), не психоз (имеющий отношение к безумию), это почти культура, патологический способ бытия, но без возможности обнаружения органической основы этой патологии. Так, перверсия определяется через то, чем не является - она не невроз и не психоз. Перверт не является ни безумцем, ни нервнобольным, а немного ими двумя одновременно, изнанкой их обоих: полу-сумасшедший и на две трети невротик... Когда имеешь дело с перверсией, проблема состоит в том, чтобы определить, попадает ли преступник под действие статьи шестьдесят четыре, то есть ответствен ли он за свои действия или нет. Другими словами, насколько перверсный субъект затронут безумием, совершая акт в полном сознании (в отличие от сумасшедшего), но без малейшего аффекта, угрызения совести или чувства вины, как в случае с невротиком? Перверт переходит от низкого к возвышенному без чувства вины в строгом смысле этого слова. Элизабет Рудинеску. "Некоторые аспекты перверсии" #сексуальность #перверсия