От феноменологии к метапсихологии и политике: заметки после семинара Дэвида Белла Дэвид Белл вместе с Пенелопой Гарви провели клинический семинар в Киеве для группы украинских психоаналитиков и кандидатов. Было бы преступлением не воспользоваться присутствием такого яркого мыслителя, как Д. Белл, и не попросить его представить доклад. Его выбор пал на уже опубликованную в нескольких версиях статью «Феноменология влечения к смерти в современной кляйнианской теории» (см. Международный ежегодник психоанализа №7 и http://psychoanalysiskharkov.com/девид-белл-феноменология-влечения-к-с/). В качестве содокладчика выступил я, Романов И.Ю. В недавней публикации французского автора Бернарда Пето (см. Международный ежегодник психоанализа №8) со ссылкой на данную статью Белла было сказано, что кляйнианцы используют фрейдовский концепт влечения смерти не просто феноменологически, но метафорически, избегая углубления в теорию и метапсихологию. Своя правда в этом есть, и об этом я попытался сказать в своем содокладе: сам тип теоретизирования Кляйн и ее последователей очень отличался от фрейдовского, поскольку теоретические модели не рассматривались в отрыве от психических репрезентаций (фантазий), а последние – от их клинических проявлений. В соединении с солидной традицией британского эмпиризма это и породило довольно своеобразный, укорененный в опыте и практике стиль кляйнианских работ. О чем я пытался сказать, так это о том, что метапсихология здесь все же присутствует. Она весьма отличается по стилю от фрейдовской (от «Проекта научной психологии» до «По ту сторону принципа удовольствия») и от того, что о ней написано (от Прибрама и Гилла до Шмидт-Хелерау). Но в ней безусловно содержится ряд теоретических утверждений – о природе влечения смерти, формах его проявления, целях и функциях, связях с агрессией и сексуальностью, клинических и практических следствиях и т.д., – утверждений, требующих серьезного теоретического осмысления и эмпирической проверки. Сам выбор феноменов, «избранных фактов» ведет нас с той или иной теории влечения смерти. Как показалось, Дэвид Белл принял этот метапсихологический вызов и в ходе дискуссии, по его собственным словам, решил «выложить карты на стол». «Лично я думаю о влечение смерти, - заявил он, - что это не влечение, и оно не о смерти». Конечно, это сильное утверждение. Но вряд ли столь уж оригинальное. Возможно, что-то подобное первому тезису формулировал Мани-Керл, говоря об инстинкте смерти как «психическом корреляте энтропии» (http://bit.ly/2W5NB09), а второй более или менее отсылает к модели Джозеф-Фельдмана влечения смерти как садистического/мазохистического удушения объекта и/или самости (http://bit.ly/2JgUfvj). И хотя между этими тезисами, как многие отмечали, нет строгой логической связи, вместе они все же образуют некую более или менее понятную метапсихологию. Продолжение следует...