От Платона к Платонову: цель антисексуального устройства в том, чтобы «положить конец сексуальной дикости человека», поскольку «беспорядочный секс есть беспорядочность души», поэтому, дабы обеспечить полное и гарантированное сексуальное удовлетворение, следует «уничтожить сексуальную дикость человека и призвать его натуру к высшей культуре покоя и к ровному, спокойному и плановому темпу развития» (Платонов 2003: 5). Отсюда вытекает крайняя неоднозначность Платонова: конечно, это иронический прием с насмешливым негодованием и равно насмешливыми описанием и комментариями. (Ирония, согласно классическому определению Квинтилиана, это “contrarium eo quod dicitur intellegendum est” (Quintilian 1996: 400), т.е. случай, когда следует видеть противоположное тому, что говорится, или же когда подразумеваемое противоположно тому, что сказано: в итоге никто не знает, А или не-А действительно имелось ввиду). Антисексус — это и монстр, и утопия, утопический монстр, в котором не преобладает ни то, ни другое. Что-то придется сделать с непокорностью секса, а ленинский вопрос «Что делать?» рано или поздно, в некоторых своих аспектах, обернется вопросом «Что делать с сексом?». Взгляните на Платона, взгляните на христианскую мораль, посмотрите и на консервативную, и на революционную морали — необходимо что-то делать с сексом, освободить ли, подавить ли, но оставить его в том виде, в котором он существует, нельзя: не может быть отрешенности (Gelassenheit), никакой безучастности в вопросе секса, никто не может сказать «пусть все будет как есть». В одинаковой мере имеется и необходимость, и невозможность регулировать секс, и, к тому же, не бывает так, чтобы он просто «существовал». Младен Долар. «Одичание» #психоанализ #сексуальность