Как известно, одной из центральных проблем европейской метафизики был вопрос о причине мирового зла. ...Очевидно, что причиной всего сущего является Бог, однако он ли является творцом зла? Если да, то следовательно он не благ, если нет, и зло сотворено другим, то не всемогущ. Если Бог благ и всемогущ, но предвидя зло, не препятствует ему, а допускает, скажем, как наказание за грехи, то он не правосуден. Разрешение этой дилеммы заставляло пускаться в различные схоластические ухищрения вплоть до полного отрицания Ж. Буриданом возможности разрешить ее логическим путем. В начале XVIII века проблема приобрела «имя» и по названию сочинения Лейбница «Опыт теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла» стала называться теодицеей. Одной из формулировок проблемы теодицеи стал риторический вопрос: «Почему умирают хорошие люди?» Именно в таком виде он был поставлен после знаменитого лиссабонского землетрясения 1755 года, в результате которого погибло около 30 тысяч человек. Масштабы этой трагедии были сравнимы лишь с разрушением Содома и Гоморры. ...Вольтер, например, посчитал, что этот факт является «убийственным» для лейбницевской теории «теологического оптимизма». В 1756 г. им была написана «Поэма о гибели Лиссабона или проверка аксиомы «Все благо», где прямо говорится о том, что смерть — это абсолютное зло, а творцом ее является тот, кто сотворил этот мир. Вольтеру возражает Руссо, согласный с тем, что гибель жертв землетрясения нужно рассматривать как зло, но отказывающийся рассматривать в качестве таковой Бога. В статье, получившей на русском языке название «Поэма на разрушение Лиссабона, сочинение г. Вольтера, с возражение на ону, писанным Ж.Ж. Руссо» он замечает, что развитие цивилизации, а в данном случае — стремление современных людей жить в больших городах и многоэтажных зданиях способствовало ослаблению естественного здравого смысла и послужило причиной их гибели под развалинами. Неожиданный поворот приобретает разговор о жертвах землетрясения, когда он переносится на русскую почву. Конечно, как писал М.В. Ломоносов в «Слове о рождении металлов от трясения земли» «Благословенное отечество» отнюдь «не колеблется частыми земными трясениями». Однако, дело не только в этом. Полемика Вольтера и Руссо побудила вступить в диалог В.А. Левшина, известного литератора и мыслителя екатерининской эпохи. В 1788 г. он публикует «Письмо, содержащее некоторые рассуждения о поэме г. Вольтера на разрушение Лиссабона». Левшин полагает, что Бог в данной ситуации не нуждается в защите, ибо события в Лиссабоне не кажутся ему злом. Смерть жертв землетрясения — это скорее проявление божественной благодати и для тех, кто искупает таким образом грехи прошлые, и для тех, кто еще не успел их совершить. Продолжая эту логику, можно вспомнить «Слово о трясении земли» придворного проповедника Елизаветы Петровны, иеромонаха Гедеона, где он высказывает мысль, что гибель лиссабонцев есть предостережение для русских, «чтобы не грешили». Если у Гедеона ценность смерти в ее назидательном характере, то у Левшина она имеет непосредственный метафизический смысл. Гибель жителей столицы Португалии есть демонстрация Божиего Благоволения, следует не сожалеть об умерших, а им завидовать. Не случайна поговорка: «Бога прогневишь — и смерти не даст». Жители Лиссабона прогневили Бога, но их смерть является верным доказательством прощения. Источник: Артемьева Т.В. Загадка русской души, или Нужна ли нам вечная игла для примуса? // Альманах «Фигуры Танатоса», Искусство умирания. Выпуск 4 #влечение_к_смерти #история #религия