Почему так трудно думать о войне? Несколько лет назад я написал, что письмо Фрейда "Почему война?" содержит удивительно мало нового по сравнению с его тестом 17-летней давности на ту же тему. Альберто Лукетти на недавней конференции в Падуе взялся несколько оспорить эту мысль. Однако вступление к его докладу кое-что проясняет и в моем впечатлении: "Девяносто лет назад именно Фрейд, в отсутствие своего корреспондента, который уже бежал в Соединенные Штаты, настоял на том, чтобы так были озаглавлены письмо к нему Альберта Эйнштейна и его ответ, — как минимум, позволяющий считать их перепиской. Как мы знаем, к Эйнштейну посредством Международного института интеллектуального сотрудничества обратился «Постоянный комитет по литературе и искусству» Лиги наций с предложением выбрать собеседника и тему, представляющую всеобщий интерес, чтобы обменятся соответствующими идеями. Эйнштейн назвал имя Фрейда, с которым познакомился пятью годами ранее, и предложил тему «Есть ли какой-то способ избавить человечество от угрозы войны?», в твердом личном убеждении, что «Неудача, несмотря на их очевидную искренность, всех усилий … достичь этой цели не оставляет нам никакой почвы для сомнений, что действуют мощные психологические факторы, которые парализуют эти усилия». Затем Эйнштейн спрашивал: «Возможно ли контролировать ментальную эволюцию человека так, чтобы он стал неприступным для психозов ненависти и деструктивности?» Фрейд настоял на заглавии «Почему война?» вместо «Право и насилие», которым заменил предложенное Эйнштейном «Закон и власть», полагая слово «насилие» «более резким и жестким», если хочешь указать без притворства, о чем идет речь (в другом случае он упоминал о том, что важно не «уступать сначала на словах, а затем постепенно и по существу»). Фрейд даже утверждает, что заголовок «Право и насилие» «выглядит совершенно недостаточным. Я не могу его принять и чувствую себя обязанным требовать, чтобы «война» также появилась в названии». Однако Фрейд непосредственно не упоминает тень войны, которая в те темные времена больше не была догоняющей угрозой, но уже бросала зловещие тени на будущее. В самом деле, у нас складывается впечатление, что Фрейд вещает с башни из слоновой кости, — как было упомянуто, — спрятавшись от внешней угрозы, укрывшись в своей лаборатории мысли, «повернувшись спиной к внешнему живому миру в настоящем ради прошлого и внутреннего мира» (P. Bion). Это впечатление также усиливается при сравнения с другим трудом о войне, датируемым весной 1915 года, «В духе времени о войне и смерти», который начинается с описания замешательства Фрейда: Окончание следует...