В «Недовольстве культурой» (1930) Фрейд утверждал, что социальная нормальность требует высокой степени отказа от желания или подавления Trieb (сексуального влечения и инстинктов). Буржуазная форма «нормальности», доминировавшая в начале двадцатого века, порождала особую форму страдания, которую Фрейд назвал «неврозом». Чтобы заняться повседневными делами, человеку модерна надлежало отвергнуть, подавить и даже забыть свои сексуальные влечения — и такое изъятие было патогенным. Невроз был основной формой этой патологии. Общая рамка изменилась в последние десятилетия двадцатого века, когда акселерация информационной сферы и усиление нервной стимуляции (интернет-коммуникация и культурная глобализация) поставили под угрозу системное вытеснение желания и психопатологический режим невроза. Первую интуицию такой трансформации психокультурного ландшафта можно найти в «Анти-Эдипе» Делёза и Гваттари. Это книга, которая ознаменовала переход от структурализма к креативно-ризоматической мысли, но также концептуально открыла заполненный желаниями ящик Пандоры, предвосхитив таким образом неолиберальную гипер-активность энергии желаний разъятых с наслаждениями. В «Анти-Эдипе» Делёз и Гваттари отвергают идею о том, что Бессознательное - что-то вроде хранилища переживаний, которые мы не хотим ни видеть, ни вспоминать, ни привносить в нашу сознательную жизнь. Бессознательное — это не театр, а лаборатория: бессознательное — магматическая сила, непрестанно порождающая новые возможности воображения и опыта. Сегодня, через пятьдесят лет после выхода «Анти-Эдипа», можно прочитывать творческую мысль Делёза и Гваттари как неоднозначный (чрезвычайно двусмысленный и чрезвычайно богатый смыслами) проброс в направлении обоюдоострого будущего: утопического будущего «освобождения желания» и антиутопического будущего неолиберального капитализма, где желание прославляется как импульс к потреблению, конкуренции и экономическому росту, а наслаждение постоянно откладывается. Вся медиа-система была мобилизована, чтобы продвигать обещания удовольствия, но это ускорение потоков информации перегрузило способность человеческого внимания, тем самым постоянно отодвигая возможность наслаждения, которое в конечном итоге стало недостижимым. Этот социальный режим привел к формированию нового психопатологического режима, характерного для последних десятилетий: эпохи паники, депрессии и, в конечном счете, психоза. Паника означает осознание избытка возможностей, интуитивное ощущение недоступного объема наслаждения. Человек впадает в панику, ведь перед ним избыток наслаждения, которое он не может испытать в реальности. Паника — способ бегства от депрессии, а депрессия — это утешающее возвращение из панического трипа. Такова внутренняя осцилляция пост-невротической психосферы. В эпоху Второго Бессознательного невроз больше не является основным видом психического страдания. Поскольку взрыв бессознательного ведет к состоянию нервной гиперстимуляции и психологической фрустрации, место невроза занимает психоз. Ризоматический вихрь сетевого опыта извлекает из самости бессознательное, которое Фрейд определяет как Innere Ausland (внутренняя чужбина), экстернализируя его до точки психотического взрыва. Я называю «семио-капитализмом» эту связь аккумуляции, семиотического производства и нервной стимуляции. Гваттари полагает, что шизофрению следует рассматривать как состояние свободного производства смысла. По его мнению, шизоид становится ключевой фигурой в приключении освобождения, творчества и знания. Источник: Франко «Бифо» Берарди Третье бессознательное Психосфера в эпоху вирусов. Предисловие #философия #психоанализ