Есть ещё третий вариант развития событий, когда терапевт, не отвергая ожиданий и проекций клиента (и это важное уточнение), не спешит встраиваться ни в одну из предложенных ему ролей. Остаётся в наблюдательной позиции и размышляет о том взаимодействии, которое актуализировалось на сессии. Несмотря на терапевтическую ценность такого присутствия, в какие-то моменты мы можем видеть, что оно плохо выносимо для клиента. Почему? Например, потому что в этот момент терапевт обнаруживает свою отдельность, так как он соединён со своими мыслями, чувствами, а для клиента значит - что он остался один. Он уже не может контролировать терапевта, и этим успокаивать свою тревогу, потому что у терапевта есть что-то «третье». Или же клиент может ощущать себя понятым, замеченным, только когда его проекция принимается другим. А без этого он не знает, как ощущать связь. В описанной ситуации, у терапевта разумеется тоже есть свои предпочитаемые роли и предрасположенность к определенному отклику. Этот отклик складывается из собственной психопатологии терапевта, той школы и профессиональной группы, к которой он себя относит, значение имеет и предыдущая работа с этим клиентом. Для терапевта также какая-то роль может быть более успокаивающей, а другая более тревожащей. Например, страх конфронтации, существующий у терапевта, может сподвигать его создавать идеальную диаду с клиентом. А у кого-то другого такое слияние вызывает больше тревоги и побуждает быстро отстраиваться и занимать другой полюс. Мы говорим здесь о механизме расщепления, который очень нужен тогда, когда нет возможности переживать амбивалентные чувства к одному и тому же объекту, будь то ты сам или другой. И тогда одну полярность мы оставляем себе, а другой наделяем другого. И это приносит краткое утешение. Краткое, потому что уже в следующий момент наша агрессия, спроецированная в другого человека, превращает уже внешнюю реальность в опасную. И опять становится тревожно. Окончание следует...