Фрейд и Кляйн о близости смерти: отрицание и/или надежда На позавчерашней лекции о Вирджинии Вульф «Скорбь конечная и бесконечная» в лондонской клинике Модсли в докладчица Лиз Эллисон начала с упоминания войны в Украине, а затем перешла к размышлениям Фрейда о войне. Как известно, в нескольких работах, написанных во время Первой мировой войны, Фрейд размышляет о воздействии на человека близости и очевидности смерти, как он пишет «война разрывает наш договор со смертью». (В другом переводе, «наше ковенциональное отношение к смерти». Возможно, это более точно, но первое – более выразительно.) Под «договором» или «конвенциональным отношением» он имеет в виду бессознательное убеждение, что смерти не существует, что умирают другие. «Смерть близкого», полагает Фрейд, сталкивает нас с тем, что умирает не просто другой, безразличный или враждебный нам «чужак», но тот, кто стал частью нас благодаря процессам идентификации. Так мы теряем частички себя, переживая боль, которая, как пишет несколько лет спустя Фрейд в письме Бинсвангеру, «никогда не утихнет, и так и должно быть, ибо она связывает нас с утраченными любимыми». Здесь мы находим исток рассуждений Фрейда о меланхолии и будущей теории влечения смерти. Как мы теперь знаем из опубликованных архивных материалов, Мелани Кляйн продолжила размышления над опытом войны и смерти уже в годы Второй мировой. Интересно сравнить, как два великих психоаналитика видят возможный позитивный исход столкновения со смертью и утратой. Фрейд, 1915, «Преходящее»: «Мы знаем, что скорбь, как бы болезненной она ни была, прекращается сама собой. Когда она смиряется с потерей, она поедает и саму себя, и тогда наше либидо снова свободно, чтобы — поскольку мы еще молоды и полны жизненных сил — заменить утраченные объекты на новые, по возможности равноценные или еще более значительные. Остается надеяться, что с потерями этой войны не произойдет иначе. И только когда скорбь будет преодолена, окажется, что наша высокая оценка культурных благ не пострадала от того, что мы убедились в их хрупкости. Мы снова восстановим все то, что разрушила война, может быть, на более твердой основе и прочнее, чем прежде». (Можно заметить здесь некую нестыковку с мыслью о «боли, которая никогда не утихнет».) Окончание следует...