Как только мы глубоко принимаем наш собственный вклад – и его неизбежность – факт двухстороннего участия становится живым опытом (a vivid experience), чем-то, что мы можем понимать и использовать, чувствуя меньшую беспомощность и большую продуктивность. В этом смысле, мы отдаём себя в руки (surrender) принципу взаимного влияния во взаимодействии, которое делает возможным как ответственное действие, так и свободно даваемое признание. Это действие – то, что позволяет идущему извне, отличающемуся иному войти в поле зрения (Winnicott, 1971a). Оно открывает пространство третьего (thirdness), позволяющего нам обмениваться (negotiate) различиями и устанавливать связь. Опыт выживания при распаде взаимодействия на комплиментарность, или двумерность (twoness), и впоследствии установление связи и восстановление диалога – каждый человек (не только аналитик) выживает ради другого – имеет решающее значение для терапевтического действия. Этот принцип разрыва и восстановления (Tronick, 1989) стал основой нашего мышления. Из него появляется более продвинутая форма пространства третьего, в основе которой ощущение (a sense) совместной коммуникации в отношении реальности, которая принимает или охватывает различие – то, которое реализуется на межличностном уровне, поскольку оба партнёра чувствуют большую свободу размышлять и делать комментарии о себе и друг о друге». (Jessica Benjamin Beyond doer and done to. An intersubjective view of thirdness // Beyond doer and done to, Routledge, 2018, p. 24-26). Текст и перевод со страницы Дмитрия Селиванова #психоанализ