В этом месяце «Пиратам Карибского моря» исполняется 20 лет После четырёх продолжений и «последней выдающейся роли» Джонни Деппа странно говорить, что Брукхаймер всерьёз рисковал, вкладываясь в сюжет, основанный на аттракционе; что кино про пиратов в Голливуде после гибели студии Carolco считалось чёрной меткой; или что и сам Депп до того ни разу не рассматривался в качестве финансово выгодной единицы. Тем не менее студия рискнула – и не прогадала: 650 миллионов кассовых сборов, пять номинаций на «Оскар», моментальный культовый статус. В чём успех? Пожалуй, в той пиратской лихости, с которой Вербински организовал этот удивительный аттракцион. Так полюбившийся массовому зрителю Джек Воробей – трикстер и плут с замашками городского сумасшедшего, антигерой, выгодно оттеняющий прямолинейное благородство Уилла Тёрнера и пародийный гротеск Барбоссы и его мертвецов: персонаж, какого семейное кино ещё не видело, постоянно путающий, обманывающий и совращающий окружающих; словом, истинный пират. Сама интрига – с проклятым золотом ацтеков – написана с равной долей изящества и хулиганства: в отличие от последовавших продолжений, действие не сворачивает в откровенную буффонаду, удерживая баланс между эпосом, слэпстиком и шумным дорогим голливудским аттракционом. Причём картинка насыщена внутренней текстурой, соответствующей жанру – все декорации, от Порт-Ройаля до корпуса самой Черной Жемчужины, сняты так, что кажется, будто их можно пощупать: предметность, которая в наше время выхолощенных однообразных комиксов оказалась напрочь утрачена и на котором отчасти стоял авторский почерк Вербински, позже злополучно схлопнувшись на бестолковом «Одиноком рейнджере». После премьеры Депп превратился в суперзвезду (у Блума и Найтли успех был всё-таки поскромнее), а зритель получил очередную франшизу, каждая новая часть которой оказывается хуже предыдущей – но именно о первой сегодня вспоминаешь как об эталоне летнего блокбастера, по современным (да и каким угодно) меркам считающейся подлинной классикой мирового кинематографа.