«Космической Одиссее» Стэнли Кубрика 55 лет – и этот величественный вальс кинематографа продолжает нас удивлять Просмотр «Космической Одиссеи» для всех любителей кино, пожалуй, это всё и сразу: это и своеобразное изобретение велосипеда, и поиск истоков человеческого рода, и дверь по ту сторону восприятия. То, что писатель Артур Кларк называл на съемках фильма голливудской неразберихой, каким-то чудесным образом на экране воплощалось в абсолютный порядок с симфоническим рядом Штрауса и космическим вальсом. Вся эта панорама эволюции создавалась непостижимо трудно, посредством человеческих рук и возможностей – рук, которые когда-то держали ту самую дубинку, нависшую над тушей животного. Фронтпроекция, 10-метровая центрифуга, стянутые тканью павильоны - здесь очевиден человеческий гений, однако при всей патетике эволюционного развития, содержание фильмов Кубрика всегда стремится утвердить обратное: какими бы даровитыми мы не становились, человек, как и обезьяна, всё так же жалобно любопытствует у монолита, строит цивилизацию в акте неизбежного насилия. Эта диалектика не имеет конца, так как существует в своей космологической зацикленности. Но это ладно. Фильм действительно затачивает восприятие под сверхновый, сверхчувственный опыт, здесь бурят иную систему для перцепции, чувствования музыки, изображения, их синхронического акта. Кубрик усиливает «модерновость», чтобы «Одиссея» выглядела так, будто дотоле кинематографа и вовсе не было: вальсирование кораблей – словно движущийся поезд, таинственность монолита - похоже на страх перед кинопроекцией, а многочисленный набор фильтров и цветовая грамматика - галерея киноэкспрессионизма. Похоже, вряд ли настанет момент, когда мы перестанем удивляться и восхищаться «Одиссеей» и каждый просмотр будет как в первый раз. #Разбор