Поговорим ещё немного о творчестве одного из самых популярных британских постановщиков – Сэме Мендесе, обрушителе декораций Конечно, что тогда, что сейчас сложно было найти историю смены профессии красивее, чем у него. Спилберг, одним из первых посмотрев «Красоту по-американски», заявил, что это будущая классика – в итоге фильм сорвал сумасшедшую кассу, взял пять главных «Оскаров», а вчерашнего дебютанта объявили едва ли не главной надеждой кинематографа нового тысячелетия. А потом эти декорации быстро обрушились. «Проклятый путь» едва окупил затраты на производство и удостоился скромного «Оскара» за операторскую работу; «Морпехи» уже с грохотом провалились и были полностью проигнорированы на наградном сезоне; «Дорога перемен», отбившись, и принесла «Золотой глобус» одной только Уинслет»; после же очередного (финансового) провала с «В пути» он ушёл снимать Бондов (о них – отдельно) и вернул к себе расположение аудитории с «1917» – но то всё-таки был аттракцион с батальными сценами и длинным кадром от одного из лучших операторов в истории кинематографа: кто бы тут, в самом деле, смог устоять. Меж тем, есть определённая ирония, что все лучшие фильмы Мендеса – об обрушении декораций: тема, более чем актуальная для признанного театрального постановщика. От прежней профессии у Мендеса остались склонность к поэтическим обертонам и выпуклой, гипертрофированной образности, но речь сейчас не о техническом методе, а идейном базисе, на котором стоит вся его фильмография. Сколько раз он, сколотив из декораций воздушные замки, обрушал их на головы своим героям? Лестер Бёрнэм из «Красоты по-американски» воображает, что реализует себя как мужчина, затащив одноклассницу своей дочурки в постель – но в кульминационный момент, прозрев, заботливо укутывает её в одеяло; Майкл Салливан, всю жизнь полагавшийся на гангстерский кодекс чести, обнаруживает, что за словом боссов мафии кроется бутафория и сворачивает на тропу мести; Энтони Своффорд из «Морпехов» отправляется на войну, но сходит с ума не на поле брани, а от мучительного осознания того, что гонится за миражом (читай: декорацией); да и в «Дороге перемен» идиллическая мечта супругов по переезду в Париж утыкается в скалы постылой действительности. Конфликт между реальностью и фантазией – один из основополагающих в кинематографе в силу специфики этого вида искусства, но выразить его острее, точнее и безжалостнее Мендесу парадоксальным образом помогает его театральное прошлое. Где-то он смахивает на обычного выпендрёжника, холодного вычурного маньериста, но вся эта барочная, избыточная красота в итоге складывается у него в обман, дымку, видение, и чем с большим кинематографическим лоском построен кадр, тем больнее его героям расставиться с декорациями своих романтических наваждений. Ну а по Мендесу, если и рушить – то и это делать красиво. #Разбор