А вот единственный уцелевший эпизод из третьей части «Ивана Грозного» – Рыцарь Штаден на опричном дворе Здесь, кстати, можно отметить, что со временем юмор у Эйзенштейна становился всё более чёрным, рисковым, намеренно гипертрофированным. Какой бы ни задумывалась эта эпитафия по грозному монарху, вряд ли она соответствовала идеологическим пунктам верхушки власти.