Перед релизом «Банши Инишерина» (осталось неделя!) вспомним, за что мы любим «Залечь на дно в Брюгге» Можно кивнуть на то, что тогда всем стало очевидно – у МакДоны феноменальное чувство ритма и речи, его слово режет, как бритва, а классическую драматическую структуру можно сверять по часам: большое ли это дело для одного из самых успешных театральных драматургов современности и человека, получившего за дебютную короткометражку «Оскар» («Шестизарядный») – уже другой вопрос. Но «Брюгге» задевает за живое сочетанием комического и трагического – но без присущего постмодернизму цинизма, отрицающего любую искренность. Это подлинная трагедия, полная самых неожиданных смертей, шокирующих ходов, блестяще разыгранных сцен (чего стоит длинный кадр телефонного разговора Глисона с Файнсом) и неоднозначных, уязвимых, живых персонажей. Но это и комедия, конечно – с обдолбанным карликом-расистом и амстердамскими шлюхами, одноглазыми грабителями и пространными обсуждениями слова «альков»; даже кульминационный разворот с одной неожиданной смертью и самоубийством, если подумать, чернейшая, но всё-таки шутка, тщательно продуманная комическая реприза. МакДона просто не отделяет одно от другого – но не как Тарантино (обычно мыслящий в категориях высокого и низкого), а, скорее, как древнегреческий стоик: главный герой, мученик Рэй, словно попал в лимб – босхианский судный день, который никогда не заканчивается и не обнаруживает зачатков некого грядущего высшего смысла, постоянно оставляя тебя в подвешенном состоянии. «Дерьмом ты не был, но и не до вершин не добрался. Как Тоттенхэм» (с) Правда в том, что чем глубже ты тонешь в дерьме, тем оказываешься ближе к вершинам. Рэй, беспринципный малый, впервые задумывается о жизни – рефлексирует – после убийства ребёнка. А Кен жертвует собой ради друга, до того едва его не пристрелив. Гарри же, казалось бы, единственный стопроцентный антагонист фильма, вышибает себе мозги, оставшись верным озвученным ранее принципам. Мир по МакДоне – это не рай и не ад, скорее, чистилище, вакуум, который каждый из нас самостоятельно наполняет смыслом (жизни?); внутренняя философия режиссёра как бы отрицает все условности и привычные ярлыки, показывая человека и сопровождающие его коллизии во всей их сложности и неоднозначности. Это тогда и произвело на многих отрезвляющий эффект – подобно поездке в дотуристический Брюгге. #Разбор