Как аниматор из России изменил историю кино — завершаем разговор о Владиславе Старевиче Энтомолог-энтузиаст, начавший снимать покадровую анимацию с засушенными жуками в качестве «актеров», довольно быстро стал знаменитостью. И тогда же стало очевидно, что кроме технических новшеств кино Старевича привлекает чем-то еще. Взять хотя бы одну из его первых работ — «Месть кинематографического оператора» (1912) — образцовый фильм-в-фильме, действительно остроумная пародия на салонные мелодрамы, еще и с насекомыми в главных ролях. Слова «метакомментарий» тогда никто не знал, но, выйди картина сейчас, без его упоминания не обошлась бы ни одна рецензия. Уже в следующем году вышла «Ночь перед Рождеством» — первый фильм Старевича с живыми актерами. Да какими! Роль Чёрта исполнил главный актер русского доеволюционного кино Иван Мозжухин. Уморительная и довольно близкая к тексту экранизация Гоголя вошла в историю кино еще и тем, что здесь впервые в одном кадре были совмещена актерская игра с анимацией. В 1919-м Старевич покинул Россию, но, в отличие от многих тогдашних кинематографистов-эмигрантов, нашел себя в европейском кино. Во Франции он снял ряд коротко- и среднементражных картин с чучелами лягушек, крыс и других маленьких зверей в качестве моделей. Он обзаводится все большим количеством поклонников по обе стороны океана (среди ценителей был, например, Уолт Дисней) и совершенствует технику. В 1937-м выходит его самый знаменитый фильм — «Рейнеке-лис». То была экранизация одноименного романа Гёте и первая в истории кино полнометражная кукольная картина. Со временем его популярность пошла на спад, но последние годы режиссер зарабатывал постановкой рекламных роликов. Умер он в 1965 году. Старевич не просто технический новатор, а пионер совершенно нового подхода к авторству. Задолго до французской кинотеории 50-х, провозгласившей режиссера единоличным автором, Владислав Старевич воплощал практику “камеры-пера” в жизнь. Он делал буквально всё в одиночку, контролируя каждый аспект (в его случае — миллиметр) производства. К сожалению, он практически не оставил учеников и прямых последователей, но его открытиями пользовались буквально все. Среди его поклонников: Генри Селик, Уэс Андерсон и Терри Гиллиам. Последний настолько впечатлился его работами, что не устает рассказывать о них на каждом углу и называть их предвосхищением «всего того, что впоследствии будут делать Ян Шванкмайер, Валериан Боровчик и Братья Квей». Интересно, что повторно открыли Старевича во второй половине XX века вовсе не режиссеры анимации, а деятели современного искусства и кураторы музеев, которые начали выставлять его работы в галереях и делать их частью кросс-медийных инсталляций. Старевича вообще интересно рассматривать не только как кинематографиста, но и как своего рода современного художника, совмещающего совершенно разные творческие практики и остающегося при этом ярким автором-индивидуалистом. В России же огромный вклад в популяризацию и систематизацию наследия Старевича внес киновед Станислав Дединский, составивший титанический сборник «Дрессировщик жуков. Владислав Старевич создает анимацию», который очень пригодился при подготовке материалов о нашем великом кинематографисте, родившемся ровно 140 лет назад. #РусскоеКино