Между тем критика философского персонализма свидетельствует о том, что любое отношение к непосредственному, дезавуирующее экзистенциальную позицию, обретает свою объективную истину там, где наступает освобождение от ослепления мотивом самосохранения." Вот это самое важное: "освобождение от ослепления мотивом самосохранения". И отказ от "экзистенциальной позиции". Художник не совпадает с человеком. Потому что тождество - это смерть, оправдание смерти. Когда люди стали похожи сами на себя и все вместе друг на друга, тогда и оказалась возможной машинерия тотального убийства. Вот что "подтачивает наше понимание, почему писать стихи невозможно". Варварство - писать стихи, как прежде, "не участвуя в бытии", и не будучи обогащённым пониманием, что "писать стихи невозможно". Стихи только тогда и могут откуда-то взяться, когда наступает такое понимание. Но и этого мало. Нужно еще отказаться от себя, от "экзистенциальной позиции", как формулирует Адорно. Не жалеть себя. Исключить мотив самосохранения. Не бояться участвовать в бытии (стихами), другими словами: не бояться умереть. Писать так, чтобы стихи «участвовали в бытии». Не отвлечённо. А совершенно конкретно. Такова поэзия и позиция Мандельштама и Целана, например. Конкретно для нашей нынешней ситуации, бояться сказать «нет войне» (за это же теперь сажают!!! скажите, пожалуйста), или писать плохие стихи, где то же самое высказывание «нет войне» будет и останется пустым лозунгом (и за это точно не посадят), или... вариантов много, все они легко находятся, не так ли, мастера слова, художники и интеллектуалы?"