В последние дни я получил большое количество писем поддержки от коллег по художественному цеху. Из разных городов и стран: Лондон, Будапешт, Варшава, Львов, Линц, Берн, Гданьск, Берлин, Любляна, Дублин и так далее – всех и не перечислить. Все поддерживают Украину в её борьбе, рассказывают о том, как помогают, как принимают беженцев, в том числе своих друзей – художников, кураторов, работников культуры. При этом они – все как один! – не забывают, насколько тяжелой может быть эта ситуация и для россиян. Они знают, что большинство российских деятелей искусства и культуры не поддержали эту людоедскую возню и представляют, насколько ужасающими для россиян могут быть последствия работы репрессивной машины (на самом деле даже не представляют – прим. ДБ). Те россияне, с которыми они дружат и с которыми им довелось работать в России, произвели на них огромное впечатление (“Such a powerful tradition of dissent!”). Короче, попросили меня передать вам слова поддержки и виртуально обнять вас. К чему я собственно, и присоединяюсь. Всё мне это было удивительно слышать и, как бы сказать, непривычно. Потому что все знают, я – довольно прохладная жаба, воспитанная Балтийским морем. И если готов обниматься, то по выходным и какими-то стрёмными субстанциями. Обнимаю, ваш падре, куратор-иезуит.