Отложил пока Иванова, там что-то опять сюжет не завезли, как в Тоболе. Давно вспоминал Шолохова, Тихий Дон меня ПЕРЕПАХАЛ несколько лет назад, а Поднятую целину я читал в школе и забыл всё, кроме деда Щукаря и какой-то бабы, у которой грудь торчала в разные стороны, как у козы (в школе меня этот образ поразил до глубины души). Начал перечитывать, и пока как-то я обескуражен. Сейчас на Арзамасе есть прекрасный курс «Новая литература в новой стране: о чем писали в раннем СССР». Платный, но на Арзамас надо подписываться, он один поддержка и опора в наши тревожные времена. В курсе много и хорошо рассказывают про Платонова, Зощенко, Пильняка, Вагинова — странная литература странного времени. И вот я не пойму — это Целина просто дрянь или это какие-то языковые искания? Глубокий смысл? Казаки Тихого Дона говорят, как в зощенковской коммуналке, все до ужаса фальшивые и корявые. Это такой формалистский трюк? Мол, с трудом и потом осваивают своими мозолистыми языками новые слова, слова светлого колхозного будущего?