После прошлого поста от канала отписались четыре человека. Ну да Бог им судья. А меня он натолкнул на размышления от тяжелой женской доле (тут надо душераздирающим дактилем: ВСЕВЫНОСЯЩЕГО РУССКОГО ПЛЕМЕНИ МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ МАТЬ!) Вспомнил про, как мне кажется, незаслуженно малоизвестную сейчас Евгению Гинзбург и ее Крутой маршрут. Как-то она выпала из современного круга чтения, нет? Солженицына и Шаламова все если не читали, то знают, а ее почти не вспоминают. Хотя модная несколько лет назад Зулейха открывает глаза Яхиной просто берет и передирает чуть ли не половину книжки, и все равно в редкой рецензии на Зулейху вспоминают Гинзбург. Загадка. А книжка мощщная! Биографическое повествование — с 37 года до 53-го. Ну я думаю вы уже поняли, про что — КАЛЫМА! (Не узнавшие цитату могут ознакомиться с первоисточником в комментариях). Лагерная проза, женская лагерная проза, если быть точным. Толстенная книга в 880 страниц. Всё начинается в Казани, где жену председателя горсовета Аксёнова вызывают на Черное Озеро, в областное управление НКВД, «прояснить вопросик». Вопросик оказывается десяткой с конфискацией. Дальше — сам крутой маршрут, и он действительно крутой, не поспоришь. Бутырка, Ярославка, этап, Колыма, Эльген (по-якутски «мёртвый»), Таскан, Магадан. Страшные для русского уха слова! Если вы читали Солженицына и Шаламова, вряд ли что-то вас удивит: ад, кошмар и безумие. Но когда видишь это с неожиданной стороны — со стороны «женской зоны», понимаешь что-то еще. Деткомбинат — это тоже зона. С вахтой, с воротами, с бараками и колючей проволокой. Но на дверях обычных лагерных бараков неожиданные надписи. «Грудниковая группа». «Ползунковая». «Старшая». Плакать придется больше, мне кажется. Как-то она провалилась между Солженицыным и Шаламовым. Шаламов страшнее, Солженицын более обстоятельный и энциклопедический. А тут частная история, плюс, как я понимаю, сами репрессированные книжку не очень любили — коммунистка рассказывает, как ее мучали коммунисты, ну и поделом. Она была популярна в сам- тамиздате, конечно, но все равно как-то не так. Нечестно, мне кажется, для меня они втроем составляют цельную картину эпохи, которая без Гинзбург будет неполной. P.S. Когда в первый раз читал, ну Аксёнов и Аксёнов, Вася-сынок, приехал в Магадан в каком-то хипповском пиджаке. И как-то не сложилось вместе, хотя она там даже про его писательство что-то говорила. А потом читаю — мать Василия Аксенова, того самого, который Остров Крым. Бывает же. P.P.S. Следующий пост про Бронепароходы Иванова, читаю сейчас, пока Акунин-Акуниным, но хороший.